— Есть разговор, — вымолвила она. — Можно не отвечать, но мне хотелось бы знать…

«Коль уж вы привыкли коситься в мою сторону, когда надо принимать суровые решения» — подумала, однако не сказала вслух Елена.

— Знать, что случилось с твоим?.. — она красноречиво развела руки, узнаваемо изобразив дуги арбалета.

— Зачем? — бесхитростно спросила Гамилла, более тщательно обстругивая щепку-спуск для самострела.

— Мы странствуем небольшой компанией, — Елена тоже решила быть откровенной. — И когда что-то сильно меняется, это важно для всех.

Гамилла покосилась на лекарку с недоумением во взгляде, так, будто Елена должна была что-то знать по умолчанию, например как держать ложку или завязывать шнурки на одежде. Лекарка ответила прямым взглядом, дескать, да, ведать не ведаю. Гамилла выдохнула, покачала головой и немного помолчала, будто предоставив собеседнице возможность угадать. А может быть, просто собираясь с мыслями. Елена так же молча и терпеливо ждала.

Арбалетчица неожиданно вытянула руку с ножом, и Елена чуть вздрогнула. Рефлексы, отточенные годами… да, а ведь уже и впрямь годами? — упражнений и хождению бок-о-бок со смертью заставили тело напрячься от близости оружия в чужой руке. Если арбалетчица и заметила реакцию, то сделала вид, что ничего не произошло. Она качнула рукой, вновь указывая на то, к чему хотела привлечь внимание.

Средь мертвых деревьев мелькала фигура в узнаваемой цветовой гамме, которой не было ни у сельских, ни в свите Артиго. Шапюйи, очевидно, искал женщин и, найдя, спешил к ним, огибая столбы ободранных стволов.

— Там… это!.. — провозгласил, точнее, проорал в голос Кондамин еще издалека, и Елена поневоле усмехнулась. Хотя племянник городского правоведа был постарше Гаваля и куда опытнее в жизни, горожанин и менестрель казались очень похожи. Гаваль так же никогда не мог толком удержать новость или хотя бы рассказать ее степенно, вдумчиво. Знание буквально распирало Кондамина, вырываясь как воздух из надутого меха. Елена снова чуть напряглась. Шапюйи не выглядел человеком, который просто спешит поведать что-нибудь интересное. Наоборот, Кондамин казался встревоженным, почти так же, как в день, когда Бьярн махал клинком над головой узника.

Опять, с неудовольствием подумала Елена. Снова кто-то бежит, спотыкаясь, торопясь доставить некую весть. В прошлый раз это закончилось встречей со свитой короля и поездкой в Пайт. Затем резня, гибель Буазо, вероятно смерть Грималя. Дай бог, на сей раз что-то более пристойное и радостное. Хотя вряд ли…

— Это!.. — выдохнул горожанин, добежав и тяжело дыша, как человек, долго раздувавший угли.