В полумертвом лесе закончилась охота, что барона, мягко говоря, не порадовало, с другой же стороны прибавилось хвороста для отопления, что имело положительные моменты. К тому же появилось законное основание для корчевки с последующей распашкой. Живой лес корчевать нельзя, но мертвый — вполне, а новая пашня — опять же доход землевладельцу, по иным ставкам, уже до половины урожая.

В общем стороны заключили что-то вроде приложения к договору, оговорив, что сложившееся положение вещей следует использовать ко взаимной выгоде, но больше так делать нельзя. А готически-мрачный лес остался как памятник жадности вкупе с экологической безграмотностью, понемногу исчезая в силу разных причин.

Откуда Гамилла взяла несколько свежесрезанных палок — осталось непонятным, во всяком случае, она точно не срезала их здесь, в серой чащобе. Но факт — где-то нашла и что-то мастерила. Елена предложила еще вина, женщины аккуратно накатили «по рюмашке». Лекарка вспомнила, что уже давно хотела ввести в местный оборот небольшие стопки для употребления алкоголя, а также карманы и еще много полезных вещей, включая портфели. Что ж, если впрямь ждет их дорога в нормальный город, можно будет заняться вынашиваемыми планами бытовых преобразований. Наконец-то…

— А что это? — спросила Елена, указывая на обстругиваемую палку.

— Самострел, — кратко пояснила собеседница, выпуская из-под ножика длинную светлую полосу стружки.

— Хм… — не менее кратко и столь же красноречиво отозвалась лекарка, вспоминая как госпожа стрел раздолбала хороший и очень дорогой баллестр с механическим натяжением струны.

— Юный господин попросил, — пояснила Гамилла. — Он хочет…

Она едва не порезалась и сделала паузу, ловчее перехватывая нож, а Елена продолжила про себя фразу, ожидая услышать что-нибудь наподобие «… хочет быть полезным».

— Хочет иметь возможность защищать свою честь и достоинство, — закончила Гамилла, и лекарка сардонически улыбнулась. Ну да, разумеется… юный дворянин не помогает, он принимает . Ну и одаряет в меру сил и возможностей.

Елена хотела сказать что-то вроде «спасибо» или «понятно», однако решила промолчать, не умножая лишние слова. Куда интереснее было смотреть, что делает арбалетчица.

Гамилла взяла три довольно толстые ветки, скорее даже стволики, каждый немногим короче вытянутой руки ребенка или женщины. Один потолще и более прямоугольный в сечении, второй тоньше и круглый, третий совсем короткий, скорее длинная щепка. На толстом Гамилла вырезала Г-образный выступ, куда поместила тонкий ствол и тщательно примотала струной, сделанной из жил какого-то животного. Получилась большая деревянная буква «Т».