— Мой Император… — князь говорил медленно и через силу, преодолевая откровенное нежелание, однако подчиняясь нужде.

— Да?

— Избранные люди… те, кто принимают окончательные решения, оставаясь в тени, из старых родов, безвестные для обычного взгляда, но влиятельные… донесли до моего внимания, что есть одно обстоятельство… которое могло бы сильно подкрепить желание Императора.

— Желание? — не понял Оттовио. — Подкрепить?

— Пожелание Вашего Величества иметь в своем распоряжении хорошо вооруженные и обученные полки в полной готовности и во всякое время. По прежней цене и условиям, на которых заключались договоры минувших лет. Это возможно. Но…

Князь умолк, вытирая платком затылок. Тощий хохолок седых волос промок, слипся и казался мышиным хвостиком, приклеенным ради забавы.

Оттовио стиснул зубы, рассерженно дернул кистью и поджал губы.

— Брак? — спросил он.

— Да, — Гайот буквально выдохнул слово, радуясь тому, что произнес его кто-то иной. — Если бы Император счел возможным оказать честь Столпам и породниться… выбрав из перечня наилучших, чистокровных девиц… Это решило бы многие проблемы. Родственные связи имеют значение в наших краях. Зачастую намного больше чем на… плоских землях.

— И, разумеется, эта девица, наилучшая, чистокровная, в родстве с вами? — отрывисто и без всякой куртуазности уточнил Оттовио.

Князь выпрямился, резко и оскорбленно, поджал губы, ответил, впрочем, с вежливой холодностью, не позволив раздражению выплеснуться на сюзерена:

— Так было бы лучше всего, разумеется. Мне казалось, моя служба вполне угодна моему Императору и радует его сердце. Но это необязательно. Сгодится любая иная девушка, коль будет соответствовать определенным требованиям. И происходить из достойного рода, который имеет значимое положение. Все мы, в конце концов, ведем имя свое от Инала Светлого и Матери Луны.

Князь отчетливо выделил голосом слово «значимое», намекая со всей откровенностью на то, что «значимость» подразумевается отнюдь не для равнинного дворянства. Курцио слабо улыбнулся — он единственный в совете понимал смысл поговорки Гайота насчет Луны. Суть ее заключалась в том, что на заморочки с древностью рода, столь значимые для «плоских земель», горцы клали всяческие оскорбительные предметы и не считали себя хоть в чем-то ниже прочей аристократии.

Шотан открыл и закрыл рот, граф явно собирался в очередной раз съязвить, но глядя на хмурый профиль императора, неожиданно передумал.

— Я подумаю над этим, — негромко вымолвил Оттовио. — В свое время.

Он развернулся к сподвижникам, будто хотел резкостью движения закончить обсуждение предыдущей темы, не дав никому повод вставить еще хоть слово.