— Динамитная шашка, — повторил он ещё раз, и я видел, как он примеряет слова: к заголовку, к трибуне, к фразе перед залом. — Через окно. В заведение, где находился федеральный агент.

Строго говоря, шашку бросили не в федерального агента, а в бар, где случайно оказался и я, и ещё десяток человек, и вся история началась из-за драки, к которой я не имел никакого отношения. Но поправлять генерального прокурора мне не хотелось, тем более что версия с федеральным агентом нравилась ему больше, чем версия с пьяной дракой ирландца, а мне не мешала.

— Вы были ранены? — спросил Палмер.

— Нет, сэр.

— А нападавшие, это те самые? Красные?

— Связаны с радикальными элементами из Хэмтрамка, сэр, — сказал я, потому что это было достаточно близко к правде, чтобы не считаться ложью, и достаточно далеко от правды, чтобы устроить Палмера.

Палмер кивнул. Он устроился.

— Продолжайте, — сказал он. — Что было дальше?

— Дальше было второе нападение, сэр. Вооружённая засада у больницы Святой Марии. Трое с пистолетами. Ждали во дворе.

— У больницы, — сказал Палмер. Другая интонация: не удивление, а вкус. Так повторяют слово, которое уже видят в газетном заголовке. — То есть это была не случайность. Они охотились за вами.

— Так точно, сэр. Засада была подготовленной. Двое убиты, один задержан.

— Четверо убитых, — сказал Палмер, и я видел, что он считает, складывает, строит. — За два эпизода. До начала операции.

— Так точно, сэр.

Палмер покачал головой. Восхищение на его лице было настоящим, хотя бы отчасти, потому что для политика моя история была подарком: живой агент, на которого охотились, который стрелял и выжил, и который сидит сейчас перед ним в чистом костюме с папкой на коленях. Но это была ещё не кульминация. Кульминация была впереди.

— А потом рейд, — сказал я. — Клуб «Сокол», Хэмтрамк. Ночная операция. Тридцать шесть задержанных. В подвале за фальшивой стеной обнаружены шесть динамитных шашек, два детонатора, два заряженных револьвера и три ящика подрывной литературы.

— Шесть шашек, — повторил Палмер. Он поднял указательный палец, как ставят закладку в книге. — Шесть динамитных шашек в подвале.

— И при задержании, сэр, тоже был оприменено оружие. Один из задержанных ранен.

— Да, я уже знаю. Оказание сопротивления. Полиция Детройта всё сделала правильно. Это очевидно. Как еще поступать с радикалами

Вот оно. Войцеховский. Шестидесятидвухлетний мастер-инструментальщик, который стоял лицом к стене с поднятыми руками, когда Грэнтэм выстрелил ему в плечо сзади. Я посмотрел на Палмера и увидел, что он не спрашивает подробностей, потому что подробности ему не нужны. Безоружный старик с простреленным плечом это проблема. Вооружённый радикал, которого пришлось остановить при исполнениинапротив аргумент, политический актив, можно даже сказать. Версия Грэнтэма уже стала версией Палмера, потому что версия Грэнтэма была удобной.