— Буду рад ошибиться, сэр, — ответил я. — Но армия, Франция и Россия сделали меня реалистом. Вернее, даже скорее пессимистом. Так что я сразу готовлюсь к худшему.

— В чём-то разумный подход, мистер Фуллер. Тут вам не откажешь в логике, — ответил Гувер. — Кстати, о России. Скажите, по вашему мнению, насколько оправданы наши усилия по, как вы выразились, купированию красной паники? Я хочу услышать мнение человека, который держал коммунистов в перекрестье прицела. Что вы скажете?

— Я хочу сказать, сэр, что революция в России стала возможной исключительно из-за того, что там совпало несколько факторов. И общее состояние дел в стране и в народе, плюс импотенция власти. Без одного из этих двух ингредиентов никакой революции там бы не получилось. И здесь она невозможна. Так что очень скоро, тем более после рейдов, от этой красной паники не останется и следа.

В это время так же бесшумно появился помощник Гувера с двумя папками. Ага, значит очаровательная мисс Морган тоже у него на крючке.

С отсутсвующим видом Гувер прочитал содержимое папок а потом вернулся ко мне:

— Что ж, хорошо, мистер Фуллер. Сквер мы закончили. Перейдём к более насущным делам. Доложите по операции «Хэмтрамк».

Я доложил. Сухо, по тезисам, как готовил в поезде. «Гуверу только точность», и я был точен. Хронология: информация о ячейке, подготовка, рейд, задержание. Состав задержанных: тридцать шесть человек, из них тридцать два по списку Ковальского, четверо посторонних. Вещественные доказательства: шесть динамитных шашек, два детонатора, два заряженных револьвера, три ящика литературы. Статус: расследование продолжается, основная масса задержанных ожидает решения о депортации.

Гувер слушал. Не кивал, не перебивал, не записывал. Руки лежали на столе, сложенные одна на другую. Глаза не отрывались от моего лица. Я говорил минут семь или восемь, и за всё это время он не шевельнулся ни разу.

Когда я закончил, он помолчал. Три секунды, четыре. Потом открыл свою тонкую папку, перелистнул два листа и сказал:

— В вашем рапорте о задержанном Войцеховском вы пишете, что пострадавший не имел при себе оружия, не оказывал сопротивления и был ранен выстрелом, произведённым без предупреждения. Так?

Он не посмотрел в папку, когда говорил. Он посмотрел на меня. Папка была открыта для вида, а слова он помнил наизусть.

— Так, сэр, — сказал я.

— Рапорт офицера Грэнтэма утверждает обратное. Попытка сопротивления, вынужденное применение оружия.

Пауза. Тишина в кабинете была такая, что я слышал, как в коридоре стучит пишущая машинка.