Ругавшийся коллега опять захрапел — ну да, тут народ быстро приучается засыпать в любой обстановке. Работа такая.
Да, «Люба» не сказала ничего такого, что я не знал бы без неё — все вопросы она возвращала мне. Единственное… единственное — она дала ориентир в Лаврово. Опять же — это «она» дала, или эта информация уже была у меня? Может, я её помнил, но забыл?
Ну да, и про то, что для меня её искали в картотеке, она знать не могла… надо было сразу догадаться. Да ну, во сне никогда не догадаешься, что это сон. Даже щипок не помогает.
Не помогает?
Я встал с кровати, включил всё ту же настольную лампу, вытянул руки под свет. Вот оно, место от недавнего щипка — красное пятно. Дотронулся — чуток отдаёт болью. Выходит, ущипнул я себя во сне на полном серьёзе — правда, проснуться из-за этого так и не смог.
Есть и ещё одна новая деталь — непонятно откуда появившийся «Женя». Но я и этому могу дать объяснение — теперь, в свете открывшихся фактов. В Гидрострое меня окрестили Лёшей — но Тихонов не скрывал, что это имя было придумано «на ходу», как и появившееся после «Игорь Найдёнов». Может, до этого, в совершенно выпавшем из памяти прошлом, я был как раз Евгением? А что, вполне может быть — и теперь это «потерявшееся» имя выплыло из закоулков мозга…
Я опустился на табурет… и тут же вскочил.
Поднял лежащий на полу лист бумаги, развернул его.
Да, тот самый — моя схема, которую я рисовал за этим столом. Но… но я был абсолютно уверен, что убирал её в карман!
Вот это я и называю — «хмурое утро».
Само утро было солнечным, а вот Большаков — как раз хмурым. Наша планёрка идёт уже после той, что он проводит для Патруля, и с самого начала шеф старательно не встречался глазами с Дьяченко. Разогнав остальные тройки по городским маршрутам патрулирования, буркнул:
— Вы трое, останьтесь, — и, положив очки на стол, стал прохаживаться по кабинету, словно лев в клетке. Лишь когда за последним из коллег закрылась дверь, продолжил:
— Вы что ночью натворили, мать вашу? Какого лешего Управа требует всю вашу тройку на ковёр?
— Не знаю, Сан Трофимыч, — почти не деланно развёл руками Юрка. Стуков — тот только плечами пожал. Я не стал выделяться и последовал его примеру.
— Дьяченко, мне истории с Волковым хватило выше крыши, — прошипел Большаков. — В тот раз вляпался с Колледжем, в этот раз ещё с кем? Я тебя предупреждал — отмазывать не буду! Сам разбирайся, ты старший!
Он отвернулся к стене, постоял немного, заложив руки на спину. Было видно, что ладони чуток подрагивают — как бы Трофимыч ни пытался строить из себя строгого начальника, все отлично знали, что мужик он хороший и за своих — горой.