Вот оно как, значит. Все отчёты, написанные нами по итогу дня, в конце концов сдаются в Управу, то есть управовские и так всё знают. Но сначала Каращук вытаскивает меня, а теперь — вообще всю группу… Интересно, что случилось? Причём настолько, что Большакова дёрнули ещё до начала его рабочего дня?

Причём вызвали нас именно официально, через Большакова, хотя могли бы в те же семь утра позвонить дежурному.

Юрка неторопливо начал рассказывать. Рассказчик по официозу из него не очень — это трепаться он умеет, но факты он излагает нормально. В принципе, я вмешался всего раз — когда напарник сказал о моих выстрелах. А вот Каращук переспрашивал активно — причём о мелочах. Откуда дул ветер, какого цвета было оперение у голубя, от которого изгои взяли кровь для знаков, было ли что-то вырезано на столбе, к которому привязывали Любу, насколько высоко заносил главарь нож для удара…

— Котелок с остатками варева забрали? — совершенно нейтральным тоном спросил Шнайдер, когда Юрка закончил рассказ.

— Я забрал, — рискнул я. — Только не донёс. Сейчас чистый у меня дома стоит.

Вот так вам. Чистейшая правда. Шнайдер же наверняка всё это время на ложь проверяет.

Колдун кивнул, видимо, удовлетворившись ответом, а Каращук удивлённо приподнял брови:

— Как так — не донесли?

— Не помню, правда, — сказал я, честно глядя ему прямо в глаза.

— Никто не посчитал это за вещдок, — вступился за меня Юрка. — Так, барахло…

— А чистые котелки не взяли, — хмыкнул Горюнов, ни к кому конкретно не обращаясь.

Подловил… Интересно, разовьёт Каращук эту тему?

И тут до меня дошло. Тогда, на месте «экзекуции», Юрка сказал, чтобы мы взяли образец варева. Но — его никто не взял, и Юрка про него словно забыл! Отчего? Почему у всех троих это будто вылетело из головы?

Каращук тему не развил. Буркнул только:

— Разгильдяи… Можно было донести, пригодилось бы.

Пронесло? Ну может быть…

— Может, хоть расскажете, что случилось? Мы ж в докладах всё писали, и вы потом меня расспрашивали, — рискнул я.

К моему удивлению, Каращук ответил:

— Любовь Лавинская находилась у нас, в изолированном и защищённом помещении. Такие свидетельства, как «ведьма», мимо ушей пропускать нельзя, особенно, — он глянул на Юрку, как бы мимоходом, но от меня это не укрылось, — … особенно после прошлогодней истории с заговором в верхушке Колледжа.

Хм, вот как. Заговор в верхушке… Информация не из тех, какую знают все — я вот прямым текстом впервые за три месяца слышу. Ну, не считая того, что вскользь сказал Юрка о доппелях в Колледже.

— В шесть утра, при проверке, обнаружилось, что её там нет. В два часа ночи она там ещё была. Комната заперта, колдовские охранки не сработали, никакого проявления знакомого нам… — он выделил тоном эти слова, — … знакомого нам колдовства не зафиксировано. Обнаружили только при визуальной проверке. Поэтому прорабатываются все варианты. Ещё вопросы есть?