— А разве он так уж и неправ? — заметил внезапно Кирилл. — Может, он и псих — сам по себе, но водичка-то работает.
— А если откат цивилизации? — Олег поглядел на него. — Что-то не хочется заново строить Пирамиды и Стоунхендж.
— Не думаю, что откат цивилизации может произойти из-за горстки людей… — Кирилл почесал в затылке. — А впрочем, ты прав. Эти красные тоже так не думали, и где они теперь? Тут нужно изучение, долгие эксперименты, а не…
И тут раздался выстрел — на экране, разумеется. Глеб Стальной целил безумному учёному прямо в лоб, и практически попал…
Гроссмейстер не стал дожидаться, пока пуля попадёт в него, и уже потом откатывать изменения. Он всё-таки был на порядок разумнее красных существ, а потом послал её обратно прямо в полёте. А в следующую секунду Стальной упал на колени и захрипел.
— Ты уж точно идиот! — Гроссмейстер сделал несколько шагов вперёд. — И вы! Вы все! Никому не двигаться! Вы разве не поняли⁈ Я теперь всемогущ, я управляю временем! Я смогу…
Камера перенеслась с него на Стального. Тот старел — прямо на глазах. Волосы становились из чёрных седыми, на лице прорезались морщины…
А затем седьмой ролик оборвался. Как будто Гроссмейстер не хотел, чтобы кто-то это увидел.
Оставалось ещё три части этой истории.
Ну а восьмое видео началось буквально с полуслова.
— … то он с ней сделал — сломал или что? — прямо перед камерой крупным планом возникло лицо Ларина. — А, вот — работает!
Ракурс вновь отодвинулся; кажется, Ларин снова нацепил камеру на лоб, и только после этого обвёл окружающую его обстановку взглядом.
— Камера работает, — повторил он. — А вот мы — в жопе. Все. Возможно, не только мы лично, а всё человечество.
Камера выхватила Стального. Этот ещё недавно пышущий силой и здоровьем человек сейчас казался глубоким стариком; на лицо падали длинные прядки седых волос, тело чуть тряслось. Стоял он, тем не менее, самостоятельно, без чьей-то поддержки, хотя и опираясь на длинную палку.
— Глеб! — окликнул его Ларин. — Помощь нужна?
— Обойдусь, — поморщился Стальной. — Я всё ещё Воин, Миша. Сил на то, чтобы добраться до выхода, у меня хватит. Нужно думать, что делать дальше. Сколько он там проваляется, Аня?
Он повернулся к Целительнице.
— Если бы он был обычным человеком, я бы сказала, что без помощи — часа три, а то и больше, — та выглядела напуганной, но держалась. — А в его случае не знаю.
— Будем надеяться, ещё хотя бы час у нас есть, — Стальному явно было тяжело и даже больно передвигаться, но он стоически не показывал этого. Было видно, что гордость не позволяет ему — воину по Рангу и призванию, лидеру, главе клана — признаться в своей слабости.