Неважно, что мужчина был одет не в рясу, а в простые штаны и тулуп.

Неважно, что он был давно не стрижен и откровенно… попахивал. Ванную-то в старом храме никто не устроил.

Но его глаза…

Они прямо-таки сияли нездешним светом. И становилось понятно, что епископ не лгал.

— Будь благословен, чадо, во имя Его. Попроси собрать людей, я проведу службу. Во имя тех, кто защищает родную землю…

Конечно, Валежный распорядился.

С на службе присутствовал.

И к причастию подошел, и исповедался, как все…

Страшное рассказывал епископ. Служил — и плакал. Плакал о тех, кто не дождался, кто не успел… он оставался при войске. А Валежного ждали дела.

И дела эти были жуткими.

Город был в ужасном состоянии. Все население, враждебное идеям Освобождения, то есть практически все состоятельное, образованное, дворянское население было истреблено. Практически все.

Часть дам оставили для личного употребления.

Трупы скидывались в овраг за городом. Хоронить всяких высокородных?

Пусть гниют!

Человеческое отношение? Нет, не слышали.

Когда епископ рассказывал, как расстреливали монахов, как врывались толпой в дома, убивали, грабили, насиловали, он плакал. Слезы текли, и мужчина не утирал их.

Валежный и сам заплакал бы.

Но — нельзя. Если не он, то кто почистит эти конюшни? Или точнее — свинюшни. Все улицы города были завалены мусором. Просто — все.

Раздор, разруха, кошмарное зрелище…

Валежный сжимал кулаки, и клялся, что повести всех освобожденцев кверх ногами. Пламенного — особенно. Снимет, даст отдышаться — и опять повесит. Не будет мразям легкой смерти.

Не будет!!!

Люди выходили на улицы.

Они не кричали, не кидали вверх шапки. Они молча стояли и смотрели. Многие плакали. И столько счастья было в их глазах.

Столько доверия…

Вы пришли!

Вы — пришли!!!

Валежный не сразу заметил, что епископ хочет о чем-то с ним поговорить. О чем бы?

Но молчал. Не стал спрашивать. Сам скажет… и Даниил действительно не утерпел.

— Тор генерал, мне бы на пару слов… знаю что не поверите, а все же…

— Слушаю?

Даниил огляделся по сторонам. Да уж, такое человеку скажешь, так пальцем у виска повертит. Но и не сказать нельзя.

— Я молился перед вашим приходом. Когда загремели орудия, я молился за вашу победу.

Валежный вежливо слушал. Спасибо, конечно, за молитву, может, и она помогла. Кто чем может…

— И мне было видение. Ко мне явилась владычица.

— Владычица?

— Хелла, — тихо сказал епископ. — Владычица льда…

Валежный кивнул.

Да, и так ее называли. Бывало. И молились ей, тоже случалось. Он знал и никогда в войсках не пресекал — зачем? Кому Творец, кому еще что… если солдат знает, с какой стороны у винтовки штык,, пусть хоть козе молится. Генерал на это внимания не обратит.