И…

— Ан…на…

— Я жива. Сейчас разберусь с подонками.

— Ос…

— Остальные? Прости, пап. Не успела, — Яна говорила, как привыкла, но император не удивлялся. Сейчас, наверное, его бы и Господь Бог не удивил, разве что воскресить изволил бы.

— Моя воля, — император говорил почти шепотом, невнятно. — Кольцо… наследуй…

Кольцо на нем было только одно.

Здоровущий перстень — черный камень в звериных лапах. Что за камень?

А кто ж его знает?

Яна коснулась его руки.

— Клянусь. Они не уйдут безнаказанными.

Они и не ушли.

Яна приняла наследство, Яна принесла жертву именем Хеллы… строго говоря, она выполнила условие. Разве что ночь в храме не провела,но богиня была не особенно пристрастна. Они с Яной и так пообщались. Ей хватило.

Яна помнила смерть Вороновых так четко, словно оно вчера было. Так Валежному и сказала. Генерал покачал головой.

— Тора Яна. На руке у вас не просто символ власти. На руке у вас ваше право на трон. Ваш отец сказал вам наследовать, вы приняли и поклялись…

— Я не о том клялась!

Ну да! Яна-то говорила, что убийцы не уйдут от возмездия! Но толковать можно было двояко. Что принимаю. А убийцы — да, она всех положила…

— Тогда надо было формулировать точно, — ехидно отозвался Валежный.

Получалось весело.

Петер отдал ей наследство. Русину.

Яна взяла, да еще и поклялась, что берет. И подтвердила — кровью негодяев. Фактически совершила жертвоприношение.

Таким образом, трон Русины принадлежит — ей. Наследуйте, не обляпайтесь.

— Отказаться никак нельзя? — мрачно уточнила женщина.

— Передать другому наследнику? Возможно. Но в нем или — в ней — должна быть ваша кровь.

Яна заскрипела зубами.

Жеванные мухоморы!!!

Вот как, КАК она так вляпалась⁉ И кому эту пакость передать можно?

— Вашему сыну. Он одной крови с вами.

Яна сделала шаг к Валежному. Второй. Третий.

И двигалась она так, что генерал даже попятился. За себя Яна еще подумает, сражаться или отступить. За сына — перегрызет горло. Ногтями перервет!

— Мой сын уедет из Русины. И это не обсуждается.

— Но вы — останетесь?

Яна медленно кивнула.

Валежный не позволил себе улыбнуться, но и он, и Яна равно знали, что улыбка — была.

Гошка. В том-то и дело, что Гошка…

Будь Яна одна, она бы кого угодно послала в любые дали. Она — с сыном. И сына можно задержать, увезти, можно ее шантажировать, можно…

Что угодно — можно.

Если она упрется, это будет подходящий рычаг давления на Яну.

Если она со всем согласится…

Про Иду никто не знает. Яна сможет договориться с купцом, пусть уезжает, забрав с собой всех детей, а потом, на свободе, в герцогствах, он найдет шанс вывезти и Гошку, и Топыча. Яна в этом была уверена.