Яна бы собой гордилась!
И когти у нее на руках были черные, длинные, и клыки, что те иголки, и кожа голубого оттенка, и волосы-змеи… И вообще, это лично она всех перегрызла!
Сначала заманила, прикинулась этакой девицей-красавицей, а потом как… ух! И перекинулась!
Гришка все это время молился, вот и не подействовало на него. А остальные, видать, не так молились. Или не о том. И вообще… вот! У него образок аж с самой Фарафон-горы! Освященный!
Подействовал…
За образок он огреб отдельно.
Никон Иванович, отправил идиота чистить нужники. Но обдумать информацию не успел — к нему прилетела Валька.
Женщины умеют устраивать бурю в стакане воды. А уж когда для нее есть повод…
Валька и устроила. Смысл был в том, что она доверила Никону самое ценное, что у нее было. Нет, не девичью честь!
А племянника!
Любимого и родного!
А тот его и не уберег…
Коли так… и не надо, вот не надо мне про упырей! НЕ ВЕРЮ!!!
А потому… пока ты не узнаешь, что с племянничком моим случилось, пока не отомстишь за него… не видать тебе тела белого!
Хошь, стреляй, хошь не стреляй…
Черт ли сладит с бабой гневной?
Однозначно, Пушкин знал, о чем писал. Никон чертом не был, даже не представлял, что это такое (не было в местной религии чертей, не на кого было свою дурость списывать), а потому и он не справился.
Напрочь испортив ему настроение, вредная баба удалилась. Никон хлопнул стакан водки и распорядился позвать к себе Фролку Ежа.
Никон — атаман.
Под ним ходят — податаманы! Ясно же! Вот Фролка и носил чин податамана! А что? Красиво!
— Проходи, Фрол. Присаживайся…
— Благодарю, Никон Иваныч.
— Фрол, помощь мне твоя нужна. Я Сеньку отправлял по границе волости проехаться… так не вернулся ведь! Один парень из всего десятка обратно пришел, и то сам не свой.
— Перестреляли, враги?
— Так если бы! Бормочет про какую-то упырицу, про жуть жуткую…
— Упырицу?
— Вот потому и просьба у меня, Фрол. Возьми своих людей, проедь туда. Посмотри, что там с Сенькой, тело домой привези, ежели есть, что везти. Хоть похороним. Валька мне, сам знаешь, плешь проест.
— Знаю, Никон Иванович.
— Вот, возьми того дурачка, он сейчас дерьмо вывозит, да и прокатись. Посмотри, что да как, тебе я доверяю.
— Благодарствую, Никон Иванович!
Уточнить задание Никон не успел, в дом заглянул мальчишка.
— Никон-Ваныч, там, говорят, письмо от енарала!
— Какого еще енарала?
— Валежника…
Никон два и два сложил быстро.
Письмо от Валежного? И что ж мы пишем?
— Беги, скажи, сейчас буду.
— Хорошо, Никон-Ваныч.
И только пятки засверкали.
— Когда выезжать-то? — напомнил о себе Фрол.
— Да хоть бы и завтра с утра.