Два места саперы разминировали под прикрытием броневиков, на большее у освобожденцев запала не хватило. Или не сумели.

Да и не ждал никто ничего подобного. Разведка у них была неплохой, но толку? Поезд движется быстрее лошади, и опять же. Как сообщить, когда все пункты связи находятся в руках противника? Пустите, дяденьки, мне о вас предупредить нужно?

А то как же…

Цензуру на письма Валежный тоже не отменял, вот еще не хватало!

Строгий контроль, учет и проверка. И нечего тут расслабляться. Вот победят… и работать придется вдвое больше. Так-то.

Артиллерия.

Пехота, которую так же доставили на место по железной дороге. Вот кавалерии не было — Валежный решил, что в данном случае, когда предстоит воевать в городе, она не поможет, и немногочисленных верховых направил на патрулирование дорог, мало ли что…

И решил поберечь пехоту.

Недостатка в боеприпасах у него не было, после Сарска-то, так что палили, и палили, и палили…

Трусами освобожденцы не были, но жить хотели больше, чем победить. А вот нападающие жизни не жалели. Ни чужой — ни своей.

К полудню кольцо обороны дрогнуло. Боевой дух у них и так был невысок, а осознание того, что их до-олго будут выкашивать кинжальным огнем, аккуратно и со вкусом, убило последние огрызки отваги.

Первые части вошли в город с восточной стороны, потом прорвали оборону южные части. Потом к Валежному прискакал порученец, и сообщил, что освобожденцы город покинули. Отступили кое-как, абы шкуры сберечь, и победители могут занять их… нет, свое законное место.

Но Валежный все равно дождался, пока бой не утихнет. Пока не подавят последние очаги сопротивления. И тронул коня, только когда над городом поплыл, зазвенел многоцветными переливами, колокольный перезвон.

Нежный, сильный и глубокий.

Он медленно въезжал в Беркут.

На улицы выходили люди. Бледные, измученные, усталые, они были похожи на недавно оправившихся от тяжелой, может, даже смертельной болезни.

Они смотрели .

И Творец, как же они смотрели!

Словно именно Творец к ним и спустился. Многие, не скрываясь, плакали. Кто-то опустился на колени, кто-то пытался благословлять проходящих солдат, слышались приветствия, здравницы, и Валежный понимал — это не протокольный парад, которые, кстати, любил Петер.

Обожал.

И принимать подарки от «любящего народа», и выезжать «в люди», заранее предупреждая о своих визитах, и еще много чего. Только вот для него все готовили заранее. Вплоть до трогательных жестов, вроде подаренного ребенком цветочка. А здесь и сейчас все это было спонтанно. И потому гораздо более ценно.