— Я защищал мать, а он… Он… поднял руку на тебя! Черт! — закричал я и швырнул в стену стакан, что оказался под рукой.
Василиса ахнула. Звон осколков впился в больную голову, стуча по вискам.
Быстро отвернулся к столу, чтобы Василиса не видела моего гнева. Отец правильно сделал, что уехал. Иначе эту ночь он бы не пережил.
— Поэтому он уехал. Он знал, что ему будет за это. — Я закрыл глаза, пытаясь успокоиться.
— Ник. — Вася аккуратно положила ладонь на мое плечо. — Это случайность.
— Продолжай, — потребовал я. Если она не расскажет, я поеду его искать. И обязательно найду.
— Он… разговаривал с твоей мамой, держал её за руку. Я попыталась защитить её, потащила его руку, и… получилось случайно. Он не хотел меня ударить!
Я повернул голову к Васе. Глаза смотрели на меня честно и взволнованно.
— От чего ты хотела её защитить?
— Мне показалось, что он пугал тетю Машу.
— Показалось?
Василиса медленно выдохнула.
— Не показалось. — Она опустила взгляд на секунду, но тут же вернула его к моему лицу. — Но это больше не важно. Он ушел. Забрал с собой вашу боль и ушел. Отпускай его, всю злость и прошлое. Больше он ничего вам не сделает.
Я покачал головой и развернулся к Василисе.
— Но какой ценой? — тихо сказал я и провел пальцем по синяку на её щеке.
Я столько оберегал её от своей тайны. И все ради чего? Чтобы она стала участником того безумия, что происходило здесь?
Сердце рвалось на кусочки от жалости. Она попыталась защитить мать, сделала мою работу, прикрыла меня с тыла. И освободила меня, не побоявшись испортить лицо.
— Заживет, — произнесла Василиса и положила свою теплую ладонь поверх моей, прижимаясь щекой. — Главное, чтобы здесь… — Ее вторая рука легла мне на грудь. — Больше не болело.
Ярость отступала, оставляя после себя только нежность. Мне было так страшно, когда она только приехала, и стало так спокойно, когда она не осталась в стороне. Не просто произнесла слова, а встала плечом к моему плечу в моей войне. Ворвалась в мою жизнь, снесла всё, что давно было разрушено и оставила чистое, незараженное поле.
— Только снова не становись холодным, ладно?
Я медленно кивнул.
— Я стал таким, потому что ты уехала. Пока ты была здесь, я держался. А потом… Потом мне не для кого было оставаться нормальным.
— Прости меня, что уехала, оставила тебя. Если бы я знала. — Василиса покачала головой.
Может, это что-то изменило бы. Или нет. Мы теперь не узнаем, и остается только отпустить это. И вину вместе с обидой.
— Ты хотела поговорить, — произнес я, но говорить совсем не хотелось. В этот момент я был бы рад её наглости. Чтобы она снова ворвалась в мое личное пространство, но осталась там.