— Нам надо посуду отвезти, — напомнил я и попытался переключиться на другую тему.
Василиса быстро замахала головой и прижалась ещё сильнее, стискивая меня так, что не хватало воздуха.
— Мы же не можем всю ночь так стоять.
— Можем, — буркнула она.
Я улыбнулся против воли. Капризная, своевольная… Упрямая и настырная. Она не изменилась совсем, выросла внешне, но не внутри. Именно за это я её и полюбил — она всегда добивалась всего, перла, как танк, к своей цели. Именно этого мне не хватало во мне. Она всегда была живой, а я умирающим.
— Если я тебя отпущу, ты снова закроешься, — тихо сказала Василиса.
Она не понимала, что я закрылся не от неё. От боли, которую она могла причинить. Даже если не осознавала этого.
— Не закроюсь. Поехали, — пообещал я.
Василиса подняла красные, мокрые глаза и попыталась прочитать мои мысли, убедиться, что я не вру.
— Если ты обманешь, мне придется что-нибудь сломать и починить, чтобы вернуть тебя.
— Не нужно больше ничего ломать, — улыбнулся я.
Она недоверчиво прищурилась, но руки разжала.
— А что ещё у тебя тут интересного есть?
Василиса с любопытством посмотрела на стеллажи под мой смиренный вздох.
— Ничего нет, поехали!
Но она уже попыталась заглянуть в коробки со старыми вещами. Понимая, что справиться с её любопытством можно только удовлетворив его, я достал с верхней полки кубик Рубика и сунул ей в руки.
— Ого, — воскликнула она. — Это же нам в девятом классе дарили!
— Ага, — кивнул я и подтолкнул её в спину. — Помнишь, как мы на спор собирали кто быстрее?
Василиса хихикнула и покрутила кубик в руке.
— Я до сих пор не собрала.
— Я, как видишь, тоже.
Мы сели в машину, и Василиса, крепко сжимая кубик в руке, улыбнулась мне. С теплом и нежностью в глазах — так, как не улыбалась раньше.
Надю в арендованную квартиру я привез на следующий день. Она снова попыталась сопротивляться, но удалось убедить её, что уже заплачено. Не знаю — подействовали ли слова Василисы, либо она сама решила остаться, но благодарно улыбнулась.
Но на этом я не остановился. Пользуясь тем, что Вася на работе, я поехал за матерью. Обещал познакомить её с Надей, и понял, что пора это сделать. Две сломанные души могли помочь друг другу, и я надеялся, что это станет началом спокойной жизни.
Я больше не хотел быть нянькой для матери. И для этого мне нужно было брать пример с Василисы — биться до конца, а не опускать руки. Я сдался, когда она уехала, смирился, что всю жизнь придется оберегать мать от тирана. Сдался, даже не попробовав ничего сделать. Потерял столько лет жизни, привязав себя к дому, который ненавижу.