Нет. Нет! Ещё не время.
Иван приоткрывает дверь. Я послушно сажусь в машину. Чем ближе к дому, тем сильнее колотится сердце. Прошу выключить кондиционер, открываю окно и впитываю в себя эту южную ночь. И речь родную. И знакомые до тянущей в груди боли запахи своего дома.
– Серго!
Мама… Такая… сухонькая, тонкая, будто прозрачная. Настолько величественная.
– Привет!
– Ты приехал…
– Я же обещал.
– Сынок…
Она не плачет. Не царское это дело. Она стоит, обняв меня, задрав голову, и смотрит, как на бесценное произведение искусства, до которого она, наконец, дорвалась.
– Постарел.
– А ты – нет. Совершенно!
Она не плачет, а я сейчас не сдержусь. Зарываюсь носом в седые волосы, чтобы не опозориться. Во мне нежности через край. И ненависти. Я никогда не прощу тех, кто отнял у нас все эти годы. И никуда не денусь, пусть и не мечтают, пока не воздам по счетам.
– Ну, что мы стоим на пороге? Давай, проходи. Я на стол накрыла. Достала бутылочку вина… Ты же переночевать останешься?
Оглядываюсь за спину. Туда, где с ноги на ногу переминается Иван. Пусть только попробует меня остановить.
– Да. Конечно. Только придётся рано уехать. Ничего?
– Ничего.
И Женьке придётся как-то эту ночь без меня. А может, оно и к лучшему? Усыпим бдительность сторожевых псов. Чем чёрт не шутит?
Захожу за матерью в дом. Здесь всё, как и раньше. Ничего не изменилось. Ничегошеньки. Можно смело представить, что и не было этих лет. Может, так и стоит поступить, чтобы чуть отпустило мучительное чувство того, что все хорошее осталось в прошлом.
– А наготовила сколько! Три дня, что ли, от плиты не отходила?
– Ай, да какая разница. Присаживайся. Что тебе положить?
Евгения
Вино в бокале красное, словно кровь. Стол ломится от еды – хорошо, что мне не страшны лишние килограммы, не то бы знаменитое кавказское гостеприимство сыграло со мной злую шутку.
– О чём думаешь, красавица? – на мои плечи ложится рука нашего новоиспеченного грузинского партнёра. Это не очень приятно, учитывая то, что он ужасно вспотел, но я мирюсь с происходящим, чтобы никого не обидеть. Тем более – Антона, которого знаю с детства.
– Разве похоже, что я способна хоть на какой-то мыслительный процесс? – сыто улыбаюсь.
– Нет? – смеётся Сванидзе.
– Не-а. Я для этого слишком много съела.
– Ну, Женёк, тебе за двоих пришлось отдуваться. Так что не обессудь.
Открываю один глаз:
– Это ты на моего шефа сейчас намекаешь?
– А то на кого? Как тебе с ним работается? – интересуется Антон, тщательно пережёвывая веточку кинзы.
– Да ничего так. Ты же видел. Умный мужик.
– Угу. И хватка бульдожья, – дует губы Сванидзе. Я откидываю голову и громко смеюсь – настолько смешно это выглядит.