– Ты сама захотела?
– Что?
– Рожать при помощи кесарева?
– Нет, так вышло. Это Нине уже два часа.
– А почему она не с тобой? Это же бокс интенсивки? Что-то пошло не так? Ей угрожала опасность?
– Да нет же. Это у меня были кое-какие проблемы.
Ах вот почему она увиливает от моих вопросов!
– Кое-какие? А можно чуть подробнее?
– Осложнение в родах. Так бывает. Всё обошлось – и хорошо.
Я зажмуриваюсь. Не знаю, свыкнусь ли я когда-нибудь с мыслью, что не был рядом в этот момент, что не уберёг, что банально мог не узнать о существовании дочери, если бы с Женькой что-то случилось.
– Неужели твой отец не мог обеспечить тебе нормальную медицинскую помощь? – злюсь на себя, а рычу на Женьку.
– Как раз она меня и спасла.
Вот как? Значит, всё было плохо настолько? И ничего ведь. Выжила. Выкрутилась. И шесть лет без меня жила. Храня, мать его, верность. Башка просто взрывается от этих мыслей. Страхов. Сомнений…
– Дерьмо.
Отхожу к окну. Почему-то мне рядом с ней становится физически плохо. Я как будто облажался по всем фронтам. Это очень гадкое чувство.
– Не вини себя. Ты не виноват, что не смог быть рядом.
Я застываю. Вот как можно быть такой? Откуда в ней это? Я не понимаю. Но мне хочется в этом эфире купаться. Хочется его горстями жрать, втирать в себя целительной мазью, забыв обо всём. Тогда как теперь, напротив, мне нужно быть как никогда начеку. Собранным и с холодной головой.
«Ты не виноват, что не смог быть рядом»…
А теперь, вроде как, могу. Мало того, я должен. И это «должен» меня убивает, даже несмотря на то, что вполне совпадает с моим же «хочу». Ещё больше бесит то, что и Женька это понимает. Она как будто вообще всё понимает. Вообще… Всё. Мою в ней нужду – здесь, сейчас, за которой, может быть, ничего другого и не последует. И она подходит ко мне, она отдаёт себя. Ничего от меня не требуя.
Евгения
В этот раз обеду на лужайке ничего не мешает. Погода стоит прекрасная: лёгкий ветерок приносит с клумб пьянящий аромат роз и запах напитанной влагой почвы. По небу плывут облака, смягчая палящий зной. Птички поют, в отдалении плещется речка. Одним словом – красота. Была бы ещё компания хорошей – цены бы этому всему не было.
– Готово! Где же наши мужчины? Жень, пойди их поторопи.
Мама отдаёт приказы легко. Не помышляя даже, что я могу ослушаться. Переглядываюсь с Дорошевым и закатываю глаза, пока занятая составлением букета мать не видит моих кривляний.
– Сейчас… Сюда лучше ромашки или васильки? Серёж, как думаешь?
Моим мнением не интересуются. К этому я привыкла. И даже уже не больно. Я просто знаю, что иначе не может быть.