Развеивая охвативший меня чувственный туман, на стол передо мной бахается поднос. В молчании разбираемся со снедью. Коробочки одинаковые – на первый взгляд не понятно, где моя, а где его. Напряжение усиливается с каждой секундой.

– Я хотел тебя поблагодарить за встречу с мамой. Ты не представляешь, как для меня это важно.

– Почему не представляю? Очень даже. Собственно, поэтому она и произошла.

– Хотела мне угодить?

Пальцы замирают на булке. Кажется, кто-то решил взять быка за рога. И хотя я думала, что к этому готова, по всему выходит, что ни черта. Внутри зарождается дребезжащее навязчивое чувство сомнения. А что, если я вскрою карты, а он сольётся? У меня нет никаких козырей в рукаве. Ни единого.

– Скорее задобрить. Довольный начальник – залог моих крепких нервов, – пытаюсь отшутиться, и может быть, это даже не выглядит жалко.

Горозия кивает. Впивается зубами в бургер и откусывает огромный кусок. От энергичных жевательных движений кадык на его горле ходит туда-сюда, завораживая меня совершенно.

– За это ж я тоже должен сказать спасибо тебе?

– За что? – уточняю, макая картошку в соус.

– За моё освобождение. Это ты отцу подкинула идею?

– Отчиму. – Не знаю, для чего так старательно отделяю себя от Воскресенского, но ловлю себя на этом давно. Я ловлю. А он бесится…

– Важен сам факт, – Горозия сощуривается.

– Нам сейчас нужны профессионалы. Ты – один из лучших в своём деле. Это было не трудно.

– Значит, ты…

Замолкаем. И только сердце в ушах колотится. Горозия подносит трубочку к губам, а сам не сводит с меня чайных глаз, которые сейчас светлее обычного. Есть у них удивительная особенность – менять свой цвет в зависимости от настроения. Это за шесть лет не поменялось совершенно.

– Кстати, что насчёт прежних связей? Тебя пришло поздравить столько полезных людей!

Я несколько неуклюже пытаюсь сменить направление нашего разговора, но выбираю не лучшую тему. Воспоминания о вчерашнем вечере возвращаются, портя аппетит.

– Они не поздравлять меня пришли, а прощупать почву. И тебе это хорошо известно. Искренне меня поздравила только мать. Сын – и тот забыл. Хотя и обещал связаться со мной в… «телеге»?

– «Телеграмме», – поясняю на автомате и вскидываюсь, вдруг он это опять неправильно воспримет?

– А, чёрт… А он у меня есть?

– Я не знаю, что есть в вашем телефоне, Сергей Зурабович. – На этот раз я улыбаюсь вполне искренне. Мне нравится, когда он такой… будто немного беспомощный. Особенно потому, что Горозия никогда и никому не позволил бы видеть себя таким. И то, что мне это позволено… Ну, не знаю. Может быть, хороший знак.