— Больше не общались? — спросила Васька.

— Нет. И дочка его на меня обиделась. Он вообще со всеми голубоглазыми в нашем районе рассорился, газоны угнетателям стричь перестал. А у черноглазых такого и в заводе нет — нанимать кого-то. Они или сами стригут, или, что чаще, вовсе не стригут. Так и живут в бурьянах, им плевать. Поэтому денег у него не стало, и они съехали.

— Грустная история.

— Ты пойми, сегрегация — хреновая вещь, но вся эта нынешняя политика квот — лекарство, которое хуже болезни. Она же и самим черноглазым не нужна. Тот долбодятел, которого мне на станции напарником поставили, — он что, счастливее стал? Ну да, зарплата большая, но он же и сам прекрасно понимал, что не инженер, а просто в жопе затычка. И что все вокруг относятся к нему, как к затычке в жопе. Не зря он за мной следил и запоминал, что как — очень ему хотелось быть хоть чуть-чуть при деле. Но для этого мало запомнить, какой тумблер чего включает. Надо физику знать, теорию тепловых машин, кучу всякой хрени, на которую я десять лет учился и ещё пять стажировался. Поэтому он бесился и на меня быдлил — понимал, что не на своём месте.

— И всё равно… — сказала Васька. — Ставя себя на место черноглазых, я бы чувствовала себя человеком второго сорта. И мне было бы обидно.

— Блин, а почему я не чувствую себя человеком второго сорта потому, что мне никогда не стать профессиональным футболистом?

— Не знаю, — призналась девочка. — Но мне кажется, не черноглазые в этом виноваты. Всё куда сложнее.

— Жизнь всегда сложнее, чем кажется, — философски признал сосед.

Данька сморщил лицо, зашевелился, попытался сесть, но уронил голову обратно на Васькины коленки.

— Ты либо отодвинься от него подальше, либо веди его к сральнику, — посоветовал сосед. Постшокерный эффект. Блевать будет дальше, чем видит.

Василиса едва успела подтащить еле перебирающего ногами парня к унитазу, как прогноз Бена оправдался. Его пришлось поддерживать, чтобы он не упал туда головой, так был слаб.

— Ох… как мне паршиво, — сказал он, закончив и с трудом вернувшись на лавку. — Попить нет?

— Вода в кране, на вкус она не очень, но я не отравилась. Я бы принесла тебе, но не во что налить.

— Тогда потерплю. Мне пока лучше не вставать, голова кружится как на каруселях.

— Это от шокера всегда так, пацан, — сказал Бен. — Может, и пару дней потом таращить, если большую дозу словил. Я по молодости был не дурак подраться, особенно в барах, так что успел огрести полицейского электричества. Нет, за те случаи я не в претензии, не подумайте — по делу прилетало. Не то что сейчас.