— Нет, вы спрашивали уже. И что дальше будет?

— А хрен его знает. Пульт-то разблокируют в конце концов — директорским ключом всё открыть можно. И даже станцию, наверное, запустят. Среди черноглазых не все по квоте, есть и нормальные инженеры. Но я тебе не зря говорю — и полугода не просидим, как всё навернётся. Не у нас, так у химиков. Не у химиков, так у металлургов. Да хоть, вон, у водоканальщиков — и то мало не покажется. Встанут насосы, и утонет город в говне.

— Вы говорили, Спасительница призвала к забастовке. А вы её сами видели?

— Видел однажды.

— А расскажите, пожалуйста!

— Ну, когда всё только затевалось, пришли к нам агитаторы из «голубой гвардии». У нас и так большинство за них, потому что достал этот тупизм неимоверно. Так что агитировать нас не надо было, и так понимаем. Но насчёт забастовки народ сомневался сильно. Всё же мы энергостанция, не свиноферма какая. Мы встанем — за нами много чего встанет. Поэтому коллектив ответственный, привыкли не только за себя думать. Сразу спросили: «Мы, конечно, за новый общественный договор, против квотирования и „интеллектуального гандикапа“, потому что это, как ни крути, жопа. Но это жопа дальняя. А если из энергосистемы выпадет наша генерация, то это будет жопа здесь и сейчас, потому что такую дыру и закрыть-то нечем. Пойдут веерные отключения, блэкауты, и по населению это прокатится, не разбирая цвета глаз. То есть, мы не против борьбы за права, но не стоит ли её начать с калибра помельче, чем станция на полторы тыщи нетто-мегаватт?» В общем, не убедили нас тогда.

— А потом? — спросила Василиса.

— А потом как-то пришёл мой товарищ перед самым концом смены, да и говорит: «Есть предложение сходить после работы в одно место. Там пива нальют и за политику расскажут. Обещают, что пиво на халяву, а за политику интересно». Ради политики я бы не пошёл, конечно, но на пиво повёлся. И не я один. А что не попить пивка-то вечером пятницы, раз угощают? Приходим мы, значится, в большой бар, а там народу — битком. И все наши — и со станции, и от смежников инженера, и от сетевиков технари. Вся городская энергетика. Пива всем налили, как обещали, даром. А вместо музыкантов на сцене всякие говорильщики выступали, от «голубой гвардии». Но их не так чтобы внимательно слушали, больше на пиво налегали да между собой трепались. А потом раз — и стихло всё. Тишина, как в склепе. А на сцене девочка стоит. Совсем мелкая, лет десять-двенадцать, ребёнок ещё. Волосы белые, сама худенькая, хоть хватай и в столовку тащи, откармливать. А глаза — синие-синие, каких не бывает вообще. Аж сердце прихватило от её глаз. И вроде ничего такого необычного она не сказала, сто раз мы всё это слышали — и про будущее наше, и про детей, и про семьи, и про то, что ничего хорошего нас не ждёт, если жопы не поднимем и не сделаем что-то. Но такими словами и так, что я лично думал, что от стыда сейчас помру. Что я, здоровый мужик, сижу тут и пиво глыкаю, пока вот такой ребёнок за меня правды ищет. Такое от неё исходило ощущение, что не передать. Я раньше слышал, что она Искупителем отмеченная, но мало ли что говорят. А тут увидел и понял — так и есть. Есть за ней сила и судьба. И кто её увидел — тот уже прежним не будет. Так что назавтра мы уже собрались и решили бастовать. А теперь я тут.