— Ох, — только и сказала Василиса.

Но подумала сразу много всего. И что Настя ей уже не чужой человек, потому что она видела её так, как видела. И что если бы все люди могли бы видеть друг друга так, то мир бы очень изменился. И что видеть мир таким всегда — мозги закипят, и что корректоры не зря такие странные.

— И ты всё время это видишь? — спросила она, отдышавшись.

— Нет, но чем дальше, тем чаще. Очки помогают, иначе с ума сойти можно. Я почти сошла. Или не почти. Меня чудом спасли, в последний момент.

— Комната твоя.

— Спасибо.

— Не за что. Это было офигеть как круто.

Потом все занялись обустройством старого дома — отмывали почти непрозрачные окна, вытирали пыль, вытряхивали ковры и гардины. Вернулся главмех волантера Зелёный, и закипела работа — ставили электрический насос вместо ручного и электрический водогрей вместо старого, на дровах. Растягивали новую проводку вместо пожароопасной, в осыпающейся от времени изоляции, оставшейся от прежних хозяев. Василиса три раза моталась на рынок за всякой электрической мелочью, до хрипоты наторговалась с Багратом, который при виде её уже чуть ли не под прилавок прятался, и ловила себя на том, что невольно оглядывается на велосипедистов. Но Даньку в городе не встретила.

Даньку она повстречала на следующее утро на кухне, куда спустилась неумытая, растрёпанная, в позорной детской пижаме с медвежатами.

— Ты что тут…

— Ой, вы знакомы? — удивилась Настя. — Это мой куратор, от Школы.

— Да блин! — расстроилась Василиса.

Не от того, что Данька сидит у них на кухне, а оттого, что пижама и тапочки — вовсе не тот наряд, в котором она хотела бы ему показаться.

— Опять что-то не так? — спросил парень. — Отличная пижама, тебе идёт.

Василиса молча развернулась и пошлепала тапками по лестнице вверх. Для начала — умыться и переодеться. А там видно будет. Уйдет же он в конце концов?

Когда желание завтрака пересилило чувство неловкости, Даниил нашёлся в гостиной. Он непринуждённо болтал со штурманом Артёмом, с которым оказался знаком, и вообще так хорошо вписывался в интерьер, как будто его нарисовал дизайнер прямо вместе с креслом, обоями и развесистыми светильниками.

— Привет, — буркнула Василиса, чувствуя себе несколько более уверенно в штанах и рубашке.

— Привет! Не убегай, нам надо поговорить.

— Я не убегаю. Я дома и иду завтракать. И кому надо? Мне лично нет.

— Приятного аппетита. Мне надо. Но я очень надеюсь, что у тебя найдётся несколько минут, чтобы меня выслушать.

— Я подумаю над этим, — гордо заявила Василиса и ушла на кухню, где мама как раз достала из духовки пирожки.