— Каком?

— Ты расскажешь мне, что ты такого тут видишь, чего не вижу я.

— Я не смогу это описать.

— Ну вот, — расстроилась Василиса. — И ты такая же…

— Но я могу попробовать тебе показать. Я эмпатка, могу немного транслировать. По большей части эмоции, но иногда и образы. Хочешь?

— Наверное, да. Мне интересно.

— Сядь. Дай мне руки.

Девочки уселись друг напротив друга в кресла, взялись за руки и наклонились навстречу, соприкоснувшись головами.

— Мне надо что-то делать? — спросила Васька.

— Просто подумай обо мне.

— Что?

— Что угодно, неважно. Можешь подумать, какая я вредина, отжимаю комнату.

— Ладно, — развеселилась Василиса и тихонько запела:

Что нам делать с вредной Настюхой, Что нам делать с вредной Настюхой, Что нам делать с вредной Настюхой, Этим ранним утром?

Может, назвать ее мелкой соплюхой, И накормить её скользкой лягухой, Чтоб она стала противной свинухой, Этим ранним утром?

— Какая прелесть! — засмеялась Настя. — Я тоже хочу!

Что же нам делать со злой Василисой, Что же нам делать со злой Василисой, Что же нам делать со злой Василисой, Этим ранним утром?

Может, назвать ее милой кисой, И накормить её драной крысой, Чтобы она навсегда стала лысой, Этим ранним утром?

— Тьфу на тебя, — отмахнулась со смехом Васька, и тут её накрыло.

Она вдруг увидела, что стены комнаты — вовсе не стены, а грани какого-то уходящего в бесконечность фрактала, который причудливо пророс в этом городе, который и сам куда больше, чем набор пустых домов. И Настя вовсе не девочка с белыми волосами, а причудливый клинок яростной боли, замысловато оплетённый тонкими нитями надежды. И эта почти прозрачная, редкая и непрочная оплётка единственное, что не дает ей прорезать остриём себя мироздание и провалиться в него, оставив незарастающую прореху. Причём одной из этих нитей оказалась Василиса, что не мешало ей одновременно быть стальной струной, натянутой между медными колками, подключёнными к генератору Ван де Граафа, подозрительно похожему на огромный волантер. По струне бегут вспышки восторга, разочарования, тревоги, радости, мамы, папы, брата и даже маленькая искорка кота, она вибрирует на звонкой чистой ноте и выглядит как металлический лазерный луч, хотя лазерные лучи не бывают металлическими.

А ещё она поняла, чем отличаются одинаковые комнаты, но ни за что не нашла бы слов, чтобы это описать.

А потом всё прекратилось. Она снова сидит и держит за руки девочку, которая вся белая боль и разноцветная надежда и думает, что теперь не сможет это развидеть. Они одновременно подняли головы и синие глаза встретились с зелёными.