Другими словами, «Велнесс» впервые должна была не разоблачить обман, а поучаствовать в нем.
Доктор Сэнборн наотрез отказался, сославшись на профессиональную этику: лаборатория, по его словам, не может сама создавать иллюзии, которые, по сути, и пытается развеять своей деятельностью.
Но этот вопрос не давал Элизабет покоя, и в тот самый вторник она поймала себя на том, что опять прокручивает его в голове. Заинтересовал он ее по двум перевешивающим соображения морали причинам: во-первых, потому что она только что вышла из долгого декретного отпуска, и, честно говоря, любая требующая хоть малейших умственных усилий задача была ей в радость после месяцев возни с маленьким ребенком, которые много ей дали в эмоциональном отношении, но, надо признаться, совершенно ничего в интеллектуальном; а во-вторых, из-за гонорара.
Непомерный гонорар, который «Юнайтед эйрлайнс» обещала за эту работу, был на несколько порядков больше, чем те урезанные бюджеты, которые могли выделить на «Велнесс» Федеральная торговая комиссия и Управление по надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. Эта солидная сумма мало что значила для доктора Сэнборна, который был известным ученым уже несколько десятков лет и которому в его семьдесят пять предстояло скоро уйти на покой, причем с очень немаленькой пенсией. Но для Джека, Элизабет и Тоби эти деньги значили очень много.
Собственно, поэтому в тот день Элизабет пыталась придумать, как сделать недовольных клиентов довольными, не меняя условий, которые им предоставляют. Она размышляла над этим вопросом, пока помешивала рис в мультиварке, отваривала брокколи на водяной бане на дальней конфорке, пробовала соус из сладкого красного перца, уже кипевший на ближней конфорке, пюрировала нут в блендере и разогревала в микроволновке макароны с сыром быстрого приготовления, которые, несмотря на свой неестественно оранжевый цвет и омерзительный вкус, были единственным блюдом из всего этого разнообразия, которое Тоби согласился бы съесть.
Потому что в два года Тоби внезапно стал привередливым .
Стал привередливым, капризным, крайне избирательным в еде, отказывался от всего, кроме макарон с сыром, и заявлял, что до конца жизни будет есть исключительно макароны с сыром. Тогда Элизабет обратилась к исследованиям. Она прочитала все статьи и изучила все обзоры на эту тему. Именно так она решала проблемы не только теперь, когда Тоби начал подрастать, но и на протяжении всей беременности: ее подход к материнству был научно обоснованным и скрупулезным. Ее методы были почерпнуты только из самых лучших, наиболее авторитетных и прошедших тщательную экспертную проверку исследований, и поэтому она не боялась пасть жертвой личных предубеждений, вывертов популярной психологии или модных воспитательных веяний, представленных в пугающе огромном количестве на полках книжных магазинов. И вот, прочитав множество выпусков «Журнала Американской ассоциации диетологов», «Журнала Академии питания и диетологии», «Вопросов питания», «Клинической диетологии» и «Аппетита», она, помимо прочего, обнаружила, что бороться с пищевой избирательностью Тоби надо прямо сейчас . Немедленно. Срочно. Поскольку оказалось, что пищевые привычки, формирующиеся в этом возрасте, по словам ученых, проводивших лонгитюдные исследования на эту тему, «крайне устойчивы», что если дети отказываются от тех или иных продуктов в два года, то будут отказываться от них и много лет спустя (Скиннер и др., 2002), что боязнь новых блюд в детстве, скорее всего, перерастет в боязнь новых ситуаций, новых мест и даже новых людей во взрослой жизни (Плайнер, Хобден, 1992), и что привычки, которые закладываются сейчас, с большой вероятностью сохранятся навсегда (Келдер и др., 1994; Сингер и др., 1995; Ресникоу и др., 1998), Элизабет начали мучить кошмарные мысли: вдруг Тоби говорит правду о своих планах на макароны с сыром, вдруг он действительно собирается всю жизнь питаться только макаронами с сыром? Элизабет представила, что после долгих лет такой диеты он будет одиноким, без друзей, с лишним весом и расстройством пищеварения, его мозг вместо витаминов и минералов будет получать одни насыщенные жиры, а кожа и волосы приобретут неестественный оранжевый оттенок.