Рабыня принесла ему еще кубок мёда и небольшую деревянную тарелку с нарезанным сыром и вяленой олениной. Колль кивнул и взялся за сыр.

Как раз в этот момент один из рабов-сторожей появился в дверях зала с морозным румянцем на щеках.

— Хозяин! К воротам подъехали! Видные мужи! На крепких конях да в дорогих шубах.

Колль нахмурился. Нежданные гости ранним утром, когда голова едва вернулась к своему законному владельцу. Он терпеть не мог таких визитов — они нарушали порядок дня, вносили сумятицу. Но гостеприимство — не просто обычай. Это закон, завещанный предками. Отказать — значит навлечь на дом позор, прослыть скрягой и недалёким человеком. Его вес пошатнется.

— Впусти. И скажи остальным — пусть несут лучший мёд, что с осени стоит. Да мяса вяленого с салом… И про хлеб свежий не забудьте! Пошевеливайся!

Внутри всё насторожилось, засуетилось, но внешне Колль оставался спокоен. Он поправил ворот рубахи, откинулся на спинку кресла, приняв позу хозяина, которого застали врасплох, но который всегда рад добрым людям у своего очага.

В дверях появились знакомые фигуры. Мужчины скинули на протянутые руки раба свои роскошные, отороченные темным мехом шубы, и под ними открылись добротные шерстяные плащи поверх кожаных курток. На поясах у каждого висел длинный нож в искусно отделанных ножнах.

Первым переступил порог Торбьёрн Эйольвсон, тот самый, о ком недавно шла речь. Будущий зять был ровесником Колля, но годы согнули его сильнее. За ним, прихрамывая, но неся свою мощь с достоинством, вошел еще один будущий родственник — Асмунд Сигтрюггсон. Широкий в кости, с грудью, как бочка, и окладистой седой бородой, заплетенной в две косы. Его взгляд был тяжёл и властен. А вот третий был помоложе, лет пятидесяти. Грим, по прозвищу Волчья Пасть — так все звали этого хёвдинга с обрывистого южного берега.

Они устремились к очагу и протянули к живительному теплу окоченевшие пальцы.

— Здравствуй, Колль, — прохрипел Торбьёрн, растягивая беззубый рот в радушной улыбке. — Не ждал гостей с первыми лучами, поди?

— В такую погоду гость у очага — лучший подарок, — отозвался Колль, широким жестом указывая на скамьи вокруг стола. — Садитесь, грейтесь. Мёд сейчас поднесут, а он холод быстро отвадит.

Мужчины молча расселись, рабы задвигались быстрее: появились новые кубки, свежие миски, блюда с едой. Воздух наполнился запахом мокрой собаки и аппетитным духом только что испеченного хлеба.

Выпили первый глоток — за встречу. За здоровье хозяина. За удачу в делах. Колль ждал, не проявляя нетерпения. Он по опыту знал, что такие люди, в такой час, просто поболтать у огня не собираются…