— Она… — Асгейр попытался найти слова. — Она будет жить?

— Шансы есть, — я выдохнул, чувствуя, как адреналин отступает, и накатывает пустота. — Теперь нужно, чтобы она пила чистую кипяченную воду. Маленькими глоточками. И покой. Только покой.

Он молча кивнул, все еще не в силах оторвать взгляд от спящей жены.

Но отпускать меня не торопились. Утро застало нас в том же доме. Я просидел всю ночь на полу, у порога, под присмотром Балунги. Но он уже не смотрел на меня как на раба. Скорее как на полезного и уважаемого зверя.

Женщина проснулась слабой, бледной, но — живой. И главное — без боли. Она с трудом выпила немного воды. При этом жар стал покидать ее. Ей стало значительно легче.

Асгейр подошел ко мне. Он выглядел уставшим, но собранным.

— Все будет в порядке? — спросил он прямо.

— Думаю, да, — ответил я так же прямо. — Нужен покой. Легкая пища. Кипяченная вода. Можно немного соли.

Он кивнул. Помолчал. Видимо, подбирал слова.

— Я не дам тебе серебра, — сказал он наконец. — Оно все равно достанется Бьёрну.

Я молчал.

— Но все долги свои я помню, — он посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд был тяжелым, но честным. — Ты спас мою жену. Поэтому один раз, когда будет нужно… Ты сможешь явиться ко мне. И я выслушаю тебя. И помогу. Но только один раз.

Это было больше, чем я мог надеяться. Не покровительство. Не союз. Но — ниточка. Возможность. Первый крошечный шаг к созданию своей сети. Долг чести считался серьезной валютой в этом мире.

— Я запомню, — сказал я.

Он кивнул и отвернулся.

Дорога назад, в усадьбу Бьёрна, показалась короче. Балунга шел рядом, но не толкал меня, не торопил. Он бросал на меня украдкой, быстрые, испытующие взгляды.

Бьёрн ждал нас во дворе. Он стоял, широко расставив ноги, скрестив руки на груди. Он уже все знал. Кто-то уже успел доложить.

— Ну что, знахарь? — спросил он, и в его голосе не было ни злости, ни насмешки. Был холодный, расчетливый интерес. — Совершил чудо?

Я опустил голову.

— Жена Асгейра жива, хозяин. Ей лучше.

— Так я и слышал, — он подошел ко мне вплотную. Заставил поднять голову. Его холодный взгляд скользну по моему лицу. Он искал что-то. Быть может, признаки колдовства? — Говорят, ты даже не шептал заклинаний. Просто… использовал какие-то странные трюки и неведомые слова.

Я молчал. Сейчас это было лучшей тактикой.

Он вдруг хмыкнул.

— Ладно. Неважно. Ты принес мне пользу. Выручил меня перед Асгейром. Это стоит награды.

Я замер, ожидая пинка или издёвки.

— С сегодняшнего дня, — объявил Бьёрн так, чтобы слышали все во дворе, — твое место не в хлеву. Ты будешь спать в сенях, у двери моего дома. Ты будешь охранять мой сон.