Пару раз меня навещал Асгейр. Он передавал весточки от Астрид. Короткие… На бересте… С неровными, торопливыми буквами: «жду»; «верю в тебя»; «скучаю по твоим песням». Я хранил их в кожаной ладанке на груди, рядом с обсидиановым камнем.

Отвечал тем же.

Через рыжего хитрого старика до меня также доходили скупые вести от Бьёрна.

Конунг был, вроде бы, доволен моими успехами — больше зерна, больше железа, крепкий тыл. Но в его посланиях сквозила злость на мой самовольный поход к землям Ульрика Старого.

Я, через Асгейра, осторожно нащупывал почву: а что, если я смогу заключить с Ульриком союз? Не войной, а миром? Добрым словом и выгодой? Бьёрн в ответ молчал. Как могильный камень. Может, он сам метил на его земли? Считал их своей законной добычей? Я не знал. Эта неизвестность, эта каменная стена молчания со стороны моего конунга тяготила меня больше, чем открытая злоба Сигурда.

А большой тинг тем временем приближался. И мне нужно было к нему хорошенько подготовиться. Игра шла на повышение. И ставкой в ней была вся моя новая жизнь.

Вечер выдался тихим и холодным. Воздух звенел от свежести. Мы сидели у меня в горнице — я, Эйвинд, Хальвдан, Гуннар и Ивар. Дом я отстроил капитально — не лачугу, а настоящую, на совесть срубленную избу с большой печью-каменкой, с грамотно сложенным дымоходом (моя особая гордость!), с крепкими, окованными железом дверьми. На столе стоял глиняный кувшин с яблочным сидром собственного приготовления. Рядом с ним в деревянной плошке дымились румяные лепешки из моей муки.

— Тинг — дело нешуточное, Рюрик. — хмуро произнес Эйвинд. Он щедро плеснул себе сидра в кубок и сделал глоток. — Это вам не на мельнице зерно молоть. Сигурд и Ульф выступят единым фронтом. Будут давить. Авторитетом, традицией, ложью. Что ты им противопоставишь?

— Правду, — пожал я плечами, отламывая кусок лепешки. — То, что я сделал здесь… Видят все.

Хальвдан фыркнул. Его лицо, изуродованное старым шрамом от уха до подбородка, исказилось в подобии усмешки.

— Правду на тинге покупают серебром и железом. Или силой родичей. У Сигурда и того, и другого — воз и маленькая тележка. А у тебя — доброе имя да дюжина крепких воинов. Немало, но… маловато будет. Против ярла-то…

— Не совсем так, — встрял Ивар, вертя в руках деревянную чашку. Его цепкие, быстрые глаза блестели в свете огня. — У Сигурда власть держится на страхе. А у нашего Рюрика… уважение. Многие бонды, даже те, кто его побаивается, ему должны. Кому с молотьбой подсобил, кому инструментом помог, кому — советом. Надо это использовать. Превратить долги в поддержку.