Он помолчал, давая словам впитаться в мое сердце, наслаждаясь моим молчанием, моей усталостью.

— Ты не мыслишь как землевладелец или как воин. Ты ставишь общее дело и безопасность всех наших людей под угрозу из-за своих непредсказуемых и эмоциональных порывов. Ты так и Астрид погубишь, если она достанется тебе. Ты не сможешь ее защитить. Не сможешь обеспечить. Ты — слабость. А слабость в нашем мире заразительна и смертельна.

Этот гад знал, куда стоит надавить. Он констатировал истину. Холодно, безэмоционально, с убийственной неоспоримой правотой. И от этой холодной, безэмоциональной правды стало в тысячу раз больнее и страшнее, чем от любой угрозы или открытой ненависти.

Ульф развернулся и ушел, не оглядываясь, оставив меня под сокрушительным гнетом этого беспощадного, железного вердикта. Весь в отца…

Вечером я с остервенением, до боли, до красноты пытался отмыться. Тер руки грубой золой и песком, скреб ногтями, но казалось, что под ногти навсегда въелся тот коричневатый оттенок и тот поганый запах смерти. Меня мутило. Сжимало желудок. Не только от вони… Еще и от беспомощности. От осознания чудовищной, ужасающей примитивности этого мира. От понимания, что любое, самое простое, самое базовое действие здесь связано с болью, грязью, риском смертельной ошибки и моральной ценной, которую приходится платить снова и снова.

Мыло… Обыкновенное мыло! Спирт для дезинфекции! Хотя бы йод! Пенициллин! Боже, я готов был отдать все свое серебро, все будущие урожаи, всю свою долю в добыче за одну единственную ампулу пенициллина! За пачку банальных, дешевых антибиотиков!

Ярость, горячая и бессильная, подкатила к горлу, сдавила его. Примечательно, но она не была направлена на Сигурда или Ульфа. Она была направлена на всю эту эпоху. На ее грязь, боль, невежество, на ее бесконечное, унизительное, удушающее несовершенство.

Преодолевая волну отчаяния и гнева, я заставил себя сесть за грубый, сколоченный на скорую руку стол. Взял вощеную дощечку с заостренным стило и стал набрасывать очередную схему.

В центре изобрази жирный круг: «УЛЬРИК». От него прочертил стрелки: «Подагра (Проклятие Великана)», «Невыносимая боль», «Слабость, неспособность управлять», Недовольство бондов'. Другие стрелки: «Сын 1», «Глупость, лень», «Неопасен, марионетка». «Сын 2», «Жадность, амбиции», «Междоусобица, нестабильность», «Слабость власти». Еще одна стрелка: «Народ, бонды», «Заброшенность, усталость от неразберихи, жажда порядка», «Готов к смене власти, к сильной и справедливой руке».

Я отложил стило. План рождался сам собой.