— И ещё, — я невольно замялся. — Это Ольга Фролова. Помнишь её? Так вот, ты, пожалуйста, лишних вопросов не задавай.

— Фролова? — Лёха удивлённо вскинул брови. — Ты её всё-таки…

— Савченко! — перебил я друга. — Давай без лишних вопросов!

— А она ничего была, — Лёха с прищуром поглядел на меня, проигнорировав мою просьбу. — Распечатал-таки?

— Она там в машине умирает, а ты хрень всякую несёшь! — возмутился я.

— Ну так сюда её тащи, пока не умерла, — совершенно спокойно сказал Лёха.

Я быстро привёл Ольгу, и они с Савченко сразу куда-то ушли. А я остался в ординаторской, с ужасом поглядывая на глушилку и представляя, сколько народа вокруг сейчас теребит свои смартфоны. Ещё думал о том, что Лёха с Ольгой явно вышли за пределы действия аппарата. Но я был почти уверен: Система не станет докладывать обо мне органам.

Ждал примерно полчаса. Когда Ольга с Лёхой вернулись, по довольному лицу одноклассника я понял, что жить Фролова пока будет.

— В общем, ситуация такая, — отчитался мой медицинский друг. — Мы сделали рентгенографию органов брюшной полости и грудной клетки. Рёбра целые, разрывов органов и скопления крови в брюшной области я не заметил. Чтобы быть уверенным полностью, надо проводить лапароскопию, но её так быстро не сделаешь. Да если честно, я и смысла не вижу. Там гематома у неё слева в районе девятого-десятого ребра растёт на глазах. Она и болит, ушиб неслабый. Как будто в неё кто-то выстрелил из пистолета через бронежилет.

Мы с Ольгой переглянулись.

— Буквально неделю назад подобный случай был, мужика привозили, — продолжил Лёха. — То ли мент, то ли эфэсбэшник, очень похоже было, только у него ещё и трещина была. А у Ольги рентген показал, что все рёбра целы — тут повезло. Опасности для жизни я не вижу. Укол обезболивающий сделал, должно полегче стать. В район гематомы лёд ещё хотя бы на пару часов. И лежать! С рукой тоже ничего страшного, пуля прошла сквозь мягкую ткань, даже не прошла, а так зацепила. Я обработал и перевязал. Дальше повязки сами меняйте, это несложно, рана небольшая. Через неделю, кроме шрама, ничего не останется. А с рёбрами, если я не ошибся с диагнозом, то два-три дня и явный дискомфорт исчезнет, ну а там какое-то время надо просто наблюдать, пока гематома не рассосётся.

— Спасибо, брат! — я обнял Лёху, он оказался настоящим другом, даже не спросил, кто в нас стрелял.

Ольга тоже его поблагодарила, и мы с ней быстро покинули больницу. Вышли на улицу, сделали несколько шагов по направлению к машине и… застыли на месте. Приоры не было.

— Уехала-таки, — горько усмехнулся я. — Слабенькие нервы у нашей выпускницы диверсионной школы. Не дождалась.