Услышала ли меня Система, либо так совпало, но перед глазами появилась очередная надпись:

У ВАС 20 НЕРАСПРЕДЕЛЁННЫХ ОЧКОВ РАЗВИТИЯ! ЖЕЛАЕТЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ИХ ДЛЯ ПЕРЕХОДА НА СЛЕДУЮЩИЙ УРОВЕНЬ?

И тут у меня внутри всё замерло от неожиданного понимания всей нелепости ситуации: Катя мне рассказывала про необходимость борьбы с Системой, а я всецело был поглощён попыткой с этой Системой наладить контакт. Веяло от всего этого чем-то сюрреалистичным.

ВНИМАНИЕ! ВАМ ДОСТУПЕН ПЕРЕХОД НА СЛЕДУЮЩИЙ УРОВЕНЬ! ДЛЯ ЭТОГО ПОТРЕБУЕТСЯ 20 ОЧКОВ РАЗВИТИЯ. ЖЕЛАЕТЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ СВОИ ОЧКИ РАЗВИТИЯ И ПЕРЕЙТИ?

— Да! — крикнул я на всякий случай так громко, что Катя чуть не выпустила руль из рук и посмотрела на меня с негодованием.

ВЫ ПЕРЕШЛИ НА 11 УРОВЕНЬ! ВЫ ПОЛУЧАЕТЕ ДОСТУП К СВОЕМУ ИГРОВОМУ СЧЁТУ! ВЫ МОЖЕТЕ ВИДЕТЬ КЛАНОВУЮ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ ДРУГИХ ИГРОКОВ! ВАМ НАЧИСЛЕНЫ ОЧКИ ХАРАКТЕРИСТИК! 10 ОХ

«Какие ещё кланы? Какие игроки? Какой игровой счёт?» — различные вопросы просто взрывали мою голову.

Я едва осознал, что всем миром управляет какая-то Система, а на меня уже вывалилась дополнительная информация, которую я уже точно был не в силах сразу переварить.

ЖЕЛАЕТЕ РАСПРЕДЕЛИТЬ ОЧКИ ХАРАКТЕРИСТИК? У ВАС 20 НЕРАСПРЕДЕЛЁННЫХ ОХ

— Не-е-ет! — быстро ответил я и перехватил ещё один недоумённый взгляд Кати.

«Нет, ребята, — мысленно обратился я к Системе. — В данный момент я желаю только одного — не сойти с ума! А очки характеристик подождут, никуда они не денутся, тем более я понятия не имею, как и куда их надо распределять».

Вернувшись, мы обнаружили Ольгу лежащей на боку, поджав ноги, на дне овражка. Видимо, за то время, что мы добывали машину, ей стало заметно хуже.

— Оль, это мы! — негромко произнёс я, спустившись к девушке. — Тебе стало хуже?

Ольга посмотрела на меня, но ничего не ответила, только немного поморщилась. Она была очень бледной. Я взял её за руку, рука была прохладной.

«Этого ещё только нам не хватало», — я осознал, что состояние раненой ухудшилось намного.

Меня пугало не то, что с такой Ольгой мы становились связанными по рукам и ногам, мне было просто страшно за её жизнь. Разумеется, я её уже простил. Глупо было злиться на человека, которого обманули сослуживцы, и который после этого рисковал жизнью, чтобы исправить свою ошибку, а теперь лежал передо мной на земле, держался за живот в районе левого подреберья и тихо, почти неслышно, стонал.

— Тошнит? — поинтересовалась Катя.

— Нет, — еле слышно ответила Ольга.

— Есть ощущение, что теряешь сознание?

— Нет.

— Пить хочешь?

— Да.

— А это плохо.

Меня покоробили Катины слова. Она говорила очень сухо, практически без сочувствия. Стало интересно, научили её этому в диверсионной школе, или она по своей натуре была такой бессердечной? Но, возможно, это было то самое чувство неприязни, которое по умолчанию присутствует у страшненьких девушек в отношении красавиц. Так или иначе, я вспылил: