— Вы издеваетесь? — заорал я. — Да что я вам сделал? Ловите, убить хотите, бьёте, пугаете! А я ведь даже ничего плохого не сделал никому!

— Угомонись! — прервал меня полковник. — Не будем мы в тебя стрелять.

Ткаченко потёр ладонями шею, видимо, состояние дискомфорта ещё не прошло.

— Мне другое интересно, почему на нас с Антоном Система по-разному воздействовала? Я чуть не задохнулся ведь. Натуральный быстрый отёк Квинке. Как в тот раз, когда меня пчела в горло ужалила.

— Это как раз не удивительно, — спокойно ответил Зайцев. — Видимо, бьёт по слабым местам. Железняк же еле прошёл медкомиссию в последний раз. У него там проблемы с сосудами были, в госпитале лежал, но вроде вылечили. А у вас аллергия — слабое место. Вот ему инсульт, а вам отёк!

— Не нравится мне всё это, — мрачно произнёс полковник.

— И мне! — сдуру ляпнул я.

Ткаченко оглядел меня оценивающе и отдал приказ Зайцеву:

— Конвой ему вызови! Чего сейчас гадать? Давай-ка отдадим его Петровичу на опыты.

Я сжал кулаки и ощетинился, хотя понимал, что толку от этого никакого, спецназовцы могли сломать меня не моргнув. Но с другой стороны, вот так покорно пойти на какие-то опыты, я тоже не мог. Зайцев увидел мой настрой и расхохотался.

— Андрей Николаевич, — обратился он к полковнику. — Пацан чуть не обосрался только что, хватит с него на сегодня. К чему такие строгости? Разрешите, я его сам отведу?

За «обосрался» я, конечно, обиделся. Уж после двух попыток меня пристрелить простое упоминание о каких-то опытах до такого меня довести не могло. Но немного струхнул, этого было не отнять.

Ткаченко махнул рукой, давая понять, что не возражает, а Зайцев, всё ещё смеясь, обратился ко мне:

— Не бойся, шутим мы так. Петрович — начальник нашей исследовательской лаборатории. Все опыты — это анализы да полное сканирование организма. Не больно и не опасно. Пойдём!

Зайцев привёл меня в местный госпиталь, в лаборатории которого мне действительно сделали несколько обследований да взяли кровь. После чего поместили в уютной одноместной палате и накормили ужином.

«Ну что ж, не тюремная камера, уже хорошо», — подумал я, растянувшись на удобной кровати.

Понимая, что бежать оттуда смысла не было, и осознавая, что жизни моей пока ничего не грозило, я решил выспаться. Может, это было и глупо, но какие ещё у меня имелись варианты? Поспать, а потом на свежую голову всё ещё раз обдумать, было наиболее правильным решением. И единственно возможным.

Спал я, судя по всему, долго, а разбудил меня звук открывающейся двери. В палату вошёл Зайцев с двумя конвоирами.