Вот друг мой Вован — тот сутками «рубился» во всё, что только можно, а если играть самому не было сил, смотрел на ютуб-каналах видео с прохождением таких же игр. Ему давно пора было сойти с ума на этой почве. Но точно не мне.

Но я слишком отвлёкся на свои размышления, а незнакомцы в комнате тем временем обсуждали меня. Имело смысл прогнать ненужные мысли и прислушаться.

— Надо за ним понаблюдать, — сказал писклявый. — Я его технично пробью по базе. С ходу по нему ничего не вышло, обычный придурок, но мало ли, может, это кто-то из наших под глубоким прикрытием.

Мне категорически не понравилось, что меня назвали придурком, но я был не в том состоянии, чтобы возмущаться, поэтому продолжил слушать.

— Откуда он, вообще, взялся? — спросил первый голос.

— На скорой вчера привезли во вторую больницу. Его менты в сквере приняли, он там с ножом бегал, шпану гонял. Когда патруль приехал, на них бросился. Ну они его шокером и вырубили. А когда не оклемался в положенное время, менты испугались, подумали, у него сердце остановилось, вызвали кардиобригаду.

«Ну если в полицейском протоколе написано, что я с ножом бегал по скверу, то немудрено, что эти двое меня придурком называют, — подумал я. — Как бы ни получить теперь пятнадцать суток за хулиганство».

Я сильно разозлился на полицейских, мало того, что электрошокером, не разобравшись, «приласкали», так ещё и выставили как маньяка какого-то.

Писклявый тем временем продолжал делиться с товарищем информацией о моих вчерашних приключениях.

— В больнице его обследовали, патологий никаких не обнаружили, но и в себя он не пришёл, так и лежал в реанимации. А потом, когда его наш куратор посмотрел, — писклявый немного запнулся. — Ты же знаешь, это хоть и формальность, но проверяем. Так вот как увидел его куратор, так и охренел. Ну и сразу же сюда перевезли.

«Что ещё за куратор? Зачем он меня смотрел? И главное, почему он, как выразился писклявый, охренел?» — полученная информация не укладывалась у меня в голове и, признаться, пугала.

Тем временем писклявый продолжал рассказывать:

— А потом сразу меня вызвали, ну а я тебя. Собственно, и всё. Особо никто про него не в курсе.

— Да уж, — протянул первый голос. — Фигня какая-то. Ну вот как у него может быть десятый уровень? Я, вообще, ни хрена не понимаю!

— Но ведь как-то есть! Сам же видишь! Десятый!

Я не удержался и приоткрыл один глаз. С непривычки опять слегка ослепило, но это не помешало осмотреть комнату. Мужики разговаривали, не глядя на меня. Один был коренастый, невысокий, а другой — длинный и сухой. Писклявый голос принадлежал высокому.