— Очень непривычно видеть вас вне работы, Ольга Дмитриевна, — произносит Кирилл. — Не в строгом костюме и без папок в руках.
Рост, габариты, энергетика и манера двигаться — всё абсолютно отличается. Всё не то, хотя молодого коллегу я не воспринимаю как человека, с которым вообще могла бы быть связана хоть в каком-то смысле.
— Время от времени даже мне дают разрешение быть человеком, — шутливо отвечаю. — Но не волнуйся, с понедельника порядок восстановится: будут и костюмы, и папки.
Повернувшись, я машинально веду взгляд в сторону соседей — там, где гремит музыка, звучит задорный смех и царит небольшой хаос.
Девушки собрались в кружок и извиваются в одних крошечных купальниках, не заботясь о приличиях, наслаждаясь вниманием и беззаботным весельем.
Пока я делаю несколько вялых шагов в такт мелодии, взгляд исподлобья пронзает меня быстрее, чем я успеваю отвернуться.
Саша стоит у кромки шатра, и из его губ тянется сизая струйка дыма. Тело кажется расслабленным, но в этой ленивой позе скрыта сдержанная сила хищника — как и в пальцах, сжимающих сигарету чуть крепче, чем нужно для безобидного жеста.
По шее и к щекам ползёт краска, но Кирилл разворачивает меня, и картинка перед глазами меняется. На секунду я теряю Устинова из виду — и тут же снова сталкиваюсь, словно привязанная к нему невидимой нитью.
Где находится домик номер триста пять, я даже не интересовалась — как и тем, как вытащить его из чёрного списка. Во мне достаточно здравого смысла, чтобы не устраивать себе приключений с заранее известным финалом. И нет ни одного адекватного довода, кроме физической тяги, который заставил бы меня без оглядки прыгнуть вместе с ним в бездну.
Впрочем, зачем рискует Саша, зная, что я всё равно ему помогу, что бы ни случилось, — тоже не понимаю. Это глупо, самонадеянно и опасно!
Если пока что любопытный Степурин спокоен и поглядывает только в мою сторону, злясь на отказ, то стоит ему увидеть лишний контакт или уловить малейшую связь — и здравствуй, лавина слухов, подозрений и вопросов.
Поэтому, когда к Устинову подходит загорелая, длинноногая девушка, я выдыхаю — быстро, будто отпустило.
Её не нужно упрашивать, на неё не нужно давить. Даже раздевать особо не нужно: тонкие бретельки купальника сами сползают с плеч, и она периодически их поправляет. Но не так, чтобы прикрыться — скорее, чтобы подчеркнуть, что прикрывать там нечего.
— Ольга Дмитриевна, спасибо за танец, — вежливо говорит Кирилл, отстраняясь, но до последнего не выпуская мою руку. — Надеюсь, я не слишком вас замучил.
Вернувшись на своё место, я вновь втягиваюсь в беседу с Валентиной Петровной, киваю, поддакиваю и улыбаюсь в нужных местах. Но всё это — на автомате. Внутри я лихорадочно перебираю варианты, прикидывая, в какой момент будет лучше уехать.