— Армия собирает образцы перед первой отправкой в портал, — ответила она, копаясь в интерфейсе следящего за инкубатором автодока. — На случай, если солдат погибнет.

— Не знал, что «Генофонд-17» еще действует, — в ответ покачал головой я.

Об этой программе мне еще дед рассказывал. Перед первой отправкой через портал делали полноценный разбор всех человеческих клеток. Затем испытуемый шел на ту сторону, а по возвращении снова проходил те же процедуры. Результаты сверялись с эталонными, и только после этого испытуемый покидал зону изоляции. Естественно, если все было в норме.

По до сих пор не выясненной причине, по крайней мере, я об этом ничего не знаю, и дед так и не узнал, из портала к нам ничего не попадало — ни вирусы, ни микробы, ничего. Однако пронести какую-нибудь заразу на собственном теле вроде той, что подцепил отряд на Хэ-12, можно было запросто.

Программа «Генофонд-17», помимо указанной проверки, служила еще одной цели, со временем ставшей основной: сбор сведений и отслеживание влияния переходов на последующие поколения. Здесь внушительный вклад сделали военные, как самые частые «прыгуны». Наследственность профессии в их рядах позволяла отслеживать изменения на потомках тех, кто пятьдесят с половиной лет назад впервые ступил на землю чужого мира. Однако, естественно, о результатах этих исследований широкой общественности никто не говорил, хотя я подозреваю, что «Генофонд-17» каким-то образом связан с масштабным производством клонов.

Директорат уже научился многому, и со временем его войска будут состоять не из уникальных живых существ, а тех, чья себестоимость будет равняться количеству биомассы в инкубаторах вроде того, где сейчас плавают будущие люди.

У нас уже есть нейроинтерфейс, есть технология пусть и примитивных, но ИИ, мы умеем выращивать ткани, органы. Следующий шаг: кибернетические клоны. Их не нужно обучать, достаточно вырастить ткани уже взрослой особи, вложить в нее ИИ для выполнения задач, нейроинтерфейс для управления телом — и готово. С учетом того, что даже мой помощник справляется с управлением «УБ» во время боя, это не такая уж и далекая перспектива.

Конечно, нас с Евой это уже не касается, у нас нет и вряд ли когда-нибудь появятся подобные мощности и люди для необходимых исследований. Да и вряд ли джаргары нам дадут столько времени.

— Работает, еще как работает, — подтвердила Ева, закрывая информационное окно автодока. — Наверняка у меня и дети есть…

— Вполне вероятно, — согласился с очевидным. — Джаргары не так уж отличаются от нас. Вот только наших самок не заставляют рожать, а всего лишь собирают биоматериалы.