— Хх… хорошо.

— Доктор прописал вам таблетки, нужно принять.

— Давайте, — чуть приподнял он голову.

Медсестра вложила в рот Шириновскому-Меркелю таблетки и поднесла стакан воды. Сглотнув лекарства и судорожно втянув в себя воду, Вольфович откинулся на подушку, и тут ему в рот ненавязчиво ткнулась железная ложка. Так, гм, совсем ненавязчиво, но очень целенаправленно.

— Ешьте, герр Меркель, это вкусно и полезно.

Шириновский вынужденно открыл рот и механически сглотнул склизкий комок попавшей ему в рот «еды». Вкус у этой, призванной быть съедобной субстанции оказался не ахти. Комок какой-то бурды провалился внутрь, но где-то на полпути между горлом и желудком застрял. Медсестра вовремя это заметила и снова поднесла стакан воды.

Так он и ел, чередуя комковатую, неприятную на вкус кашу с водой, которая помогала проталкивать еду по пищеводу. Наконец, с ужином было покончено, и его оставили в покое.

— Сколько я уже лежу в больнице? — обратился Шириновский к Маричеву.

— Не знаю. По голове я 1 мая 1929 года получил, а очнулись мы уже вместе. Даже говорить первым ты начал.

— Понятно, — произнёс Шириновский. — Календаря отсюда не видно, значит придётся спросить.

Получается, после черепно-мозговой травмы он какое-то время лежал без сознания. Сколько там обычно лежат? Не меньше суток, если пациент в кому не впал. А то и больше. Пожалуй, после удара успело пройти примерно два-три дня перед тем, как он прилетел в это тело. Там кто-то что-то про трепанацию черепа говорил, но Шириновский ничего подобного не помнил. Теперь вот мучайся, понимаешь! Так, мысленно брюзжа, Шириновский скорее выражал старческое ворчание, чем серьёзное недовольство своим новым положением.

Выбор-то небольшой: либо ты живёшь, либо не живёшь. И уж лучше жить, чем не жить. Но вообще это вопрос философский. Так можно додуматься, что жить в теле больного человека или имбецила то ещё издевательство. Да и много каких вариантов можно придумать, так что здесь жаловаться нечего. Вот только не хотел он в Германию, да ещё в тело будущего нациста. Но выбирать не приходилось, придётся приносить пользу Родине в качестве шпиона и диверсанта.

Главная цель — это чтобы Россия (а в данном случае СССР) победила как можно раньше. А, соответственно, Германия проиграла или, ещё лучше, вообще никогда не нападала на СССР. Задачка явно не по силам одному человеку. Однако попытаться придётся, раз уж так случилось. И он попытается.

Немного расслабившись, Шириновский прикрыл глаза и почти сразу уснул. Снилось ему всякое, в основном дикое и очень безобразное. Ночь прошла, а наутро всё повторилось. Старая фройляйн, тарелка на этот раз молочного супа, стакан безвкусного чая и кусок серого хлеба. Вот и всё, что ему полагалось. Вскоре после завтра в палату зашёл врач.