— А что?

Обертруппфюрер аж поперхнулся:

— Это что ещё за ответ вопросом? У евреев научился?

Теперь уже поперхнулся Шириновский:

— Нет, просто захотелось сказать своё мнение.

— И как?

— Не знаю, но со сцены не скинули и потом не побили.

— Понятно, уже хорошо. Так ты раньше вообще ведь на митинги не лез и больше отмалчивался, чем говорил, а тут, смотрю, тебя будто подменили?

— Так после больницы всё начало меняться.

— Гм, Glück im Unglück haben (не было бы счастья, да несчастье помогло)?

— Получается, что так.

— Угу, я и смотрю, ты и осторожен стал не в меру, и приключений не ищешь на свою пятую точку, да ещё и поумнел, вплоть до того что разборчивые речи стал на митингах говорить… И ведь повезло, что дали тебе слово, а ты ещё и целую речь сказать смог. Удивительно! Честно говоря, не ожидал от тебя этого, Меркель, не ожидал. И Шольца с твоей помощью из полиции вызволили. Вроде как совсем не просто это сделать, а ты даже умудрился всё за один день обтяпать и у оберфюрера подписать.

— Шольц мне друг, я не мог иначе.

— То славно. Есть мнение, что тебе нужно пройти обучение ораторскому мастерству. Нам такие люди нужны, но и из штурмовиков тебя пока отпускать никто не собирается, у тебя и контракт есть к тому же до конца года.

— Контракт можно прервать по обоюдному согласию или по невыплате денежного содержания, а оберфюрер сказал, что зарплату будут задерживать, а то и вовсе не выплачивать. Мне ещё и страховку не выплатили, если вообще выплатят.

— Ты не торопись, всё постепенно наладится. Это временные трудности, просто наверху конфликт назрел. Наши вожди между собой власть делят, вот и зажимают деньги. Разберутся, станут снова платить прилежно. Твой поступок по вызволению Шольца, рекомендации после твоего ранения и общий стаж нахождения в наших рядах позволяют мне подать прошение о присвоении тебе очередного звания. Что думаешь?

— Я буду только рад.

— Понятно. Я уже подал ходатайство, и из канцелярии пришёл положительный ответ. Начальство согласно присвоить тебе звание труппфюрера. Если всё пройдёт хорошо, через неделю ты сможешь получить новые лычки и серебряную полосу на воротник, и не в последнюю очередь потому, что научился говорить правильные речи. Может быть, переведём тебя на штабную работу, тут и звание поможет, да и вообще.

— Отлично! Конечно, я согласен.

— Ну и хорошо. Остальное можно будет обсудить и потом. Ступай работать и голову береги, она тебе ещё пригодится.

— Буду, — буркнул Шириновский и, внутренне кипя одновременно от радости и от возмущения, вышел из мелкого кабинета, в котором располагался их командир сотни. Тоже мне умник выискался, расписывает, какие немыслимые блага выделил да помог несказанно.