Дом Самантарион является торговым домом, получившим патент на целый дом ещё от Императора до его Великого Приседания, которое длится уже десять тысяч лет. Наш дом находится в секторе Форзар, что в Сегментум Темпестус. Абдимиус не являлся центральным миром в секторе, но считался главным в своем скоплении звезд, что говорит, если люди с восхищением в глазах рассказывали, что у дома Самантарион во владении находятся три обитаемых мира. Что Форзар, что Темпестус мне ничего не говорили, но, если верить картам, находимся мы в самой жопе Империума Человечества.

Что такой дом делает в такой дыре, непонятно, но я рад, что оказался одним из представителей знати; все же меньше шанса умереть. Только надо не общаться с подозрительными людьми, не вестись на слова, звучащие в голове, а если они все-таки зазвучат, постараться уверовать в Бога, которого зовут просто Император. Надо еще платить десятину, всегда платить. О мире пафоса я знал немного, в основном из роликов в твоём-телике да поиграл начало за пренебрегающего уставом вольнодумца Титуса. Из этого подчеркнул лишь то, что в этом мире все плохо и всем плохо.

Одев меня в нечто из реквизитов кукол Карабаса-Барабаса, посадили на платформу с единственным креслом посередине, аккуратно подходящим под мой зад, и в сопровождении пяти людей стали вести в зал для ужина.

За дверью комнаты находился коридор с дверями по бокам, а за ним — еще один коридорчик. Знаете, такой, двадцать метров в ширину, десять в высоту, в длину под пятьдесят, ничего особенного. На полу — ковер, на стенах — картинки, вдоль них — всякие скульптуры с вазами. В этом отсеке было еще жилплощади для важных людей на корабле. Ну и люди, конечно же, в броне, без брони, с разнообразным оружием, у некоторых были даже пики. Дойдя до конца коридора, вошли в большой зал с длинным столом посередине. За которым сидели лишь шестеро людей. Наверное.

— Сын мой, я твой отец, — возвестил, сидящий во главе стола, человек.

Ну круто, что еще сказать? Он был с зализанными назад черными волосами, тоненькие усы были закручены, а бородка-эспаньолка начиналась прямо под нижней губой. Карие глаза на худощавом лице смотрели на окружающих с неким пренебрежением. Одет он был в еще более идиотскую одежду, чем я, во всю блестящий, как новогодняя ёлка. Ну, здравствуй, батя, ты, конечно, похудел на полста килограмм и волосы покрасил, да и одет вырвоглазно, но я рад тебя видеть. Тем временем, не получив от меня ответа в виде слезного обнимания, папка, нахмурив брови, сказал:

— Тебя заново научат, как себя вести в обществе, — надеюсь, не палками. — Позволь представить тебе. Прекрасная Блюдония, — начал он представлять с девушки. — Его Святейшество Паратут, кардинал в регионе Абдимиус, — старик с поджатыми губами кивнул. — Элинори Оливерос Декамтури, навигатор из дома Декамтури, — следующей была старуха с лишним органом зрения. Я старался не смотреть на нее, не думать о ней. Но чем больше не думал о ней, тем больше думал о ней, что повергало меня в панику. — Магос Болус, главный магос в регионе Абдимиус, — не заметив моей паники, продолжил папка. Ходячий металлолом своим видом производил жуткое впечатление, особенно железный череп на правом плече. — И корабельный комиссар Тир Робондоголораним, — не запинаясь, представил последним местного чекиста.