— Внук… будь хорошим.
Обижаешь, деда, я сама доброта. На корабле мне дали ту же комнату, что и в прошлый раз. И после нескольких часов полёта в космосе меня позвали в рубку перед входом в варп.
— Господин Лаймнинтрин, не желаете ли сами нажать на кнопку запуска входа в имматериум? — отец решил не отправляться с нами, так что капитаном был некто Улир Шанкин. Коренастый мужчина с примесью азиатской крови был всегда хмурым.
— Конечно, капитан Шанкин.
— Тогда начинаем отчёт.
— … 3 — я сжал булки.
— 2 — сделал глубокий вдох.
— 1 — помолился Императору.
— Пуск.
— Ааааааа!
О том, что я пуп вселенной или глава без сиятельного меня
Тяжелые шаги раздавались по коридору, заглушая остальные. Капитан второй роты ордена Большая ладонь Кулак Девять, в прошлом Вандайн Джамал, обдумывал только что прошедшее совещание. В нем еще раз прошлись по плану, утвержденному еще на Абдимиусе, про высадку на планету Красные горы. Первыми пойдут братья, обрушившись на головы ксеносов смертоносным дождем. И теперь капитан Кулак должен еще раз просмотреть план высадки, чтобы минимизировать потери, ведь что ни говори, но зелёное море — серьезный противник. А каждая потеря — это удар и так не блещущему могуществом ордену. И капитан это признавал.
Орден Большой ладони переживал не лучшие времена. Являясь орденом основания второго десятка, он за тысячелетие истории потерял родной мир, все корабли, способные путешествовать через имматериум, едва не был расформирован из-за чудовищных потерь и теперь разбит на четыре пункта дислокации на разных планетах. Что говорить, если на весь орден было всего пять Громовых ястребов. Из едва ли ста оставшихся в живых после потери родного мира, в основном в то время выполнявших задание в других местах, орден сумел вырасти до восьми сотен.
Капитан Кулак, в то время бывший еще Вандайном, тогда только прошел превращение в космодесант и отправился с ментором выполнять задания в качестве скаута. С тех пор пришлось много трудиться, восстанавливая архив ордена, знания, традиции, весь орден в целом. И орден постепенно вставал на ноги. Самым ощутимым пополнением было вливание в орден нового поколения космодесанта примарис. Некоторые братья встретили их враждебно, но Кулак был только рад их появлению. Они такие же воины Императора, как и старые братья, даже, можно сказать, лучше. Шагающий рядом с ним его заместитель в этом походе, капитан четвёртой роты Разящий Шестнадцать, тому подтверждение. Всего за семьдесят лет он прошел от рядового до капитана, став первым и пока еще единственным примарис, ставшим достойным этого звания в ордене.