— Мой лорд, вы просили сообщить, если будут новости.
— Да, Долория. Вы нашли покупателя?
— Нет, господин, это по другому поводу. Вот.
Девушка положила на стол конверт. Она выглядела неуверенной, что уже заинтересовало Дольграва.
— Что это?
— Письма благодарности, вроде.
— Что?
— Ну, люди благодарят вас за то, что вы делаете свое дело.
С огромным удивлением инквизитор стал читать письма. Большая часть была от жителей планеты Апиртон, которые благодарили его за дела, которую он сам знает, и просили выразить отдельную благодарность агентам Помело Цитрус и Майк Тайсон. Но Дольграв не знал, что это за дело. Да и таких агентов у него нет… Хотя. Цитрус, значит, и Майк…
— Майк ведь после доставки Лаймнинтрина должен двигаться на Виматар?
— Да, господин.
Что ж, ещё одна причина навестить центр сектора и узнать, что же натворили эти двое, точнее, что натворил мальчик.
О том, что богатые тоже плачут
Ну когда же закончится эта тягомотина? Сколько можно триндеть без дела? Разговор максимум на десять минут растянули на три часа. Мне нестерпимо хочется почесаться, а нельзя – не пристало потомку дома Самантарион чесать что-либо в присутствии других людей. Тем более в тронном зале дворца губернатора, в окружении тысячи людей и таких знатных особ, что круче них только Император.
— …сим позвольте выразить дому Самантарион, что сияет на карте галактики ярче звёзд, подобно свету Его Королевского Величества Бога-Императора, указывающему путь кораблям в бушующем море имматериума, стоящему на пьедестале нравственного ориентира для всех, кто хочет обрести понятие о чести и достоинстве, своё глубочайшее почтение…
Как заливает, а? Мужик уже минут десять несёт эту ахинею, знатно так пройдясь языком по заднице дедушки.
— …дому, что храбростью способны стоять на одном уровне с ангелами Бога-Императора…
Ну это уже перебор. Вон как перекосило настоящего этого самого ангелочка. Морда у него и так не была образцом красоты, так теперь вообще зверски выглядит.
— …совершившие столь великие деяния, что они уже отразились в истории мира несмываемыми чернилами. И я буду рад, если вы примете в мудрости своей достойное решение. Может ли ваш покорный слуга услышать решение Его сиятельства, лучшего из здесь находящихся людей, о судьбе своей?
— Тьфу.
Это не дед, это сестра. Ей всего полтора года, а всё, что знает – это слово "дай" и плеваться. Даже такого красивого старшего брата, как я, не уважает, постоянно оплевывая меня. Я сам научил её, как это правильно делать, но тем не менее должна же быть хоть капля уважения к столь сиятельному мне.