— Да хранит нас Император, — хором ответили ему остальные.
***
То, что дело швах, понял по лицу. Точнее, по отсутствию этого самого лица. На дежурстве была Вита, на которую я пытался воздействовать, строя грустную мордашку. То, что это действует, понял потому, как она отвернулась к двери. А ещё наконец накормила меня. Ну, серьезно, прошло уже больше десяти часов, а меня так и не нашли. Похоже, я сильно переоценил возможности семейства. Даже успел поспать и знатно проголодался. Из еды были сухари со странным вкусом, вода, прям грязная, и… все. Но я не стал жаловаться, подумаешь, зажрался на губернаторских харчах, можно и на диету сесть, если нужно, когда выхода нет.
Так вот, я делал намеки тетке, тетка сидела, отвернувшись, когда дверь с грохотом открылась, и внутрь забежал окровавленный мужик. Судя по габаритам, это тот, который нёс меня. Он что-то бессвязно кричал, тряся Виту, она пыталась успокоить его. Оттолкнув женщину, он повернулся ко мне и побежал. Кожи лица не было, оно будто стекалось, словно воск. Добравшись до клетки и схватившись за прутья, он истошно закричал. У меня зачесалась кожа, заглянув за дверь, Вита тоже закричала. У меня кожа засветилась, и я заорал благим матом. И спрашивается, а какого хр***?
О том, что я, возможно, немножко варпанутый, с ноготочек
Я орал, Вита орала, мужик без лица орал, Гор матерился. Если я орал матерно, то пособие по лицевым мышцам просто орало, а Вита горько звала какого-то Мана.
— Е** твою мать, какого хр**?! — это Гор.
В целом, я согласен с ним, происходит жопа. Если подумать, чего ору-то? Ну мужик, который кажется, хочет меня съесть, ну свечусь как лампа накаливания, ну происходит снаружи обязательный для этой вселенной жанровый пиз***. И что? Я молод, богат, красив — и кажется, всё это вскоре закончится. Мда… Невесело, в общем-то. Но, не время унывать, время действовать! Тем более, эта люминесценция — не только чтобы заменял светильник, нет, я чувствую Мощь!
По коже проходит лёгкое покалывание, в теле ощущается сила, она будто переполняет меня. Подбежав, хорошенько пнул железную решетку, сразу об этом пожалев. Железка прогнулась, решетку сильно тряхнуло, а я отшиб себе ногу. И так, запомним, я силен, но не настолько, как любитель надевать трусы поверх лосин или лысый пофигист. Возможно, как капитан двух континентов, но это выясним потом. Настала время моей игрушки, моего такого крутого кинжала.
К тому времени у без лицевого мужика, кажется, вся кожа слезла, он весь дымился, а открытые мышцы медленно покрывались чем-то похожим на кость. Сначала срезал грязные ручонки, что тянулись до моего прекрасного тела, потом замок, а так как мужик всё ещё прижимался к решетке, то и его половой определитель. Теперь в его вопле можно услышать звуки боли, зато он наконец оставил попытки добраться до меня и покатился по полу.