***

За столом сидели я, мужик щегольского вида, молодая тётя, старая тётя, старый дядя, робот и военный. Я — это, соответственно, я, щегол — мой теперь уже отец с непроизносимым именем (мой, кстати, тоже не лучше); молодая девушка — не мать, как можно было подумать, а любовница отца; старая же — навигатор, в чем можно легко убедиться, глядя на третий глаз у нее на лбу. Старый дядя носил робу и приходился местным священником, то есть кардиналом, духовным лидером на корабле. Робот был магосом, в красной хламиде с торчащими отовсюду манипуляторами и глазами-окулярами, которые тоже светились красным. Зачем ему присутствовать на вечернем ужине, мне было непонятно, рта-то у него нет. Нет, он, наверняка, что-то ест, принимая пищу откуда-то, не прям же он робот, чтобы питаться от розетки. В черном военном мундире сидел комиссар — второй человек после капитана. Он был настолько старым, что неясно, как он вообще ходит, не то что выполняет свои должностные обязательства. В общем, сегодняшний ужин для меня проходил в странной компании.

Когда в обед, открыв глаза, увидел летающий череп с красными глазницами, понял, что ранее мне не предвиделось, и я действительно очутился в мире бесконечной войны, пафоса и идиотии. Быстро обдумав свое положение вселенца и находя его неутешительным, уже приготовился умирать благим матом, когда ко мне бросилась девушка в простом платье и стала, заливаясь слезами, радоваться, как же хорошо, что её маленький господин наконец очнулся. Она так радовалась, будто от этого зависела её жизнь. Хотя… может, действительно зависела. Еще немного подумав, решил не спешить хоронить себя раньше времени. Раз я ее господин — значит, это тело чего-то стоит. А судя по комнате, в той же, кстати, прежний владелец тела родился как минимум с серебряной ложкой во рту. Значит, есть шанс, что сразу выявлять и убивать не будут. И завтра мне не надо идти на смену по пятнадцать часов, с послаблением во времени исключительно из-за детского возраста. Плохо было то, что я не знал, кто он. Память прежнего обитателя не сохранилась, кроме языка, и то обрывочно. Девушку понимал через слово. Да и вообще, как я здесь оказался? Последнее, что помню, — это как готовился ко сну, монотонно чистя зубы перед зеркалом в ванной. И… и всё. После этого просыпаюсь в комнате, наполненной символикой Империума, ярким представителем которого являлся сервитор — киборг, созданный для выполнения клининговых задач. Походу, я умер, что, в общем-то, плохо, и оказался в теле ребенка. От чего умер? Не знаю. Что случилось с прежним владельцем, тоже неясно. Он где-то внутри или тоже умер? Если умер, как? Сам или убили? Сплошные тайны.