Глава 1. Тын
Страница 5 из 52
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 1. Тын

Страница 5

Теперь, пока Гюрята ставил тын, колодец копали те, кого отпускал ров: по двое, по очереди, ведром на верёвке. Дошли до того места, где глина пошла сырая, а потом жидкая, и взрослому там стало не повернуться. Тогда и спустили Микитку.

Параскева стояла над ямой, на самом краю, и ей там было не место, а уйти её никто не мог заставить.

– Ты ему ногами-то не мешай, он же за стенку держится, а ты его дёргаешь, как пескаря! И не тяни, когда он молчит, тянуть – это когда он кричит. Он у меня в холодной воде с утра, а у него и так горло, он зимой три дня сипел, я его отпаивала. Шумило, ты-то чего молчишь? Ты хоть скажи, что держишь!

– Держу, – сказал Шумило.

– Тут ведро! – закричал снизу Микитка. – Только дна нет!

Федька прыснул, чуть не выпустив из рук верёвку, и Параскева замахнулась на него, а дотянуться не дотянулась.

Микитка подавал наверх, что находил в иле, а мы раскладывали на траве. Бадья была гнилая, без дна, с одним обручем, который рассыпался в руках ржавчиной. Черепки серые и чёрные, от горшков, один с узором, будто гребнем провели. Камень, обточенный, как яйцо. А последним Микитка подал ушко от ведра, медное, зелёное, с обломком заклёпки.

– Здесь вода в любую сушь стояла, – заявил дед Носырь. Он сидел на отвале и глядел вниз. – Сам видал. Отец меня поил, когда соль возили. Ковшом из бадьи, через край.

Ушко я взял с травы и подержал. Ушко было холодное и тяжелее, чем казалось, и на изгибе стёрто до красной меди, где за него брались руки. Я повертел его так и этак и подождал. Ничего не пришло. Ни двора, ни ведра, ни того, кто за это ушко носил воду. Медь и медь. Я сунул его за пазуху, к прочему, и пошёл к верёвке, потому что Микитка снизу закричал опять.

– Тяните! Замёрз!

Вытащили его по пояс в иле, синего, и Параскева увела его к избе, ругая на ходу его, нас и колодец. Пока тянули, верёвка тёрлась о край, и со стенки съехал вниз пласт глины, мокрый, с ладонь толщиной.

– Сруб надо, – сказал Ждан. Он подошёл от ям и долго глядел вниз. – И сверху, и внутри, до самого дна. Без сруба его к осени глиной засыплет.

– При Волотичах дубовый стоял, – сказал Улеб.

Дуба у нас поблизости не было. Сруб рубили из осины, тонкой, в руку, на зарубах, и конь возил её с распадка между елями на тын, по одной ходке через день. Венцы собирали наверху и опускали в яму на верёвках, один на другой, а Микитку снова спускали забивать за них глину. Тын от этого встал на два дня позже. Вода, когда опустили последний венец, набралась на дне по колено, мутная и рыжая от глины. Никто её не пил.

Утром я пришёл к колодцу первым, а дед Носырь уже сидел там на отвале. Вода за ночь стала светлая, и видно было в ней дно и упавший туда с края листок. Старик лёг на живот, дотянулся, зачерпнул горстью и выпил. Потом зачерпнул ещё раз и вытер бороду рукавом.

назадназад
1 ... 3 4 5 6 7 ... 52
впередвперед