Глава 2. Схрон
Страница 9 из 52
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 2. Схрон

Страница 9

Тын прерывался у прохода. Там я и остановился, не доходя.

В проходе, между двумя обгорелыми столбами, там, где встанут будущие ворота, сидел Улеб.

Сидел он на земле, один, спиной к холму и лицом к броду. Руки положил на колени. Шапки на нём не было, и седина в волосах светилась под луной. Сколько он там сидел, я не знал: может, с того часа, как все легли, а может, не ложился вовсе. Раз он поднял руку, потёр шею и опустил руку обратно на колено. Тень от него лежала на тропе назад, к холму.

Я отступил к тыну и прислонился к нему спиной. Подходить к нему я не стал. Идти мне было не с чем: того, что случилось у взвоза, словом не поправишь. Роса легла на траву, поршни у меня скоро промокли, и холод пошёл от ступней вверх. Я сжимал и разжимал кулаки под тряпицей и смотрел ему в спину.

Отсюда река была видна вся. Вода за эту неделю упала, и на перекате, выше Волчьего Брода, из неё показались камни, которых раньше не было видно. Они темнели в лунном свете цепочкой, тянувшейся от нашего берега к тому.

За бродом, по ту сторону, уходила в лес старая дорога, светлая и сухая.

Глава 2. Схрон

— Бредень нынче на Клязьму понесёшь? — спросила Олёна у Егора. — Или на Щитке ещё есть что брать?

Она стояла у котла под навесом и разливала уху. Котёл с утра вынесли из избы к огню, потому как внутри неё все разом не помещались и ели все вместе. Егор держал миску обеими руками и ждал, пока Олёна дольёт ему ухи из котла.

— В Щитке одни раки остались, — ответил Егор. — На Клязьму пойдём.

Олёна долила ему со дна, где гуще, и взяла следующую миску. Уха была светлая, с крапивой, и сверху плавали листья сныти.

После Николина дня мы перешли на рыбу. Егор весь разлив носил её с заводей мешками, щуку и язя, потом бродил с бреднем по старицам, а когда рыба не шла, бабы рвали по оврагу крапиву и сныть и варили их в той же ухе. Молоко с коровы шло малым, и больше никому. Муки не было и теперь. Олёна разливала уху так же, как вчера, с той же ухваткой, ковш за ковшом, и про хлеб не сказала ни слова.

Я сел с миской на край колоды. Ладони у меня были под тряпицей, и миску я держал пальцами, за края, чтобы не жечь их. Черёмуха над ручьём и над Щиткой стояла белая, вся в цвету, а холодно было так, что пар шёл изо рта, и бабы кутались в платки.

Шумило вывел из-за жерди корову. Корова была пегая, худая после зимы, рёбра у неё ходили под шкурой. Она пошла за ним вниз, к ручью, в ложбину, где трава поднялась уже по щиколотку, и шла, вытянув шею, будто боялась, что траву у неё отнимут. Тихон спустился следом с ковшом. У ручья он зачерпнул и пошёл за коровой, брызгая на неё с ладони.

назадназад
1 ... 7 8 9 10 11 ... 52
впередвперед