Он поднял руку. Ратники за его спиной остановились, кто где был, но с коней слезать не стали. Лепета Косой выехал вперёд на своей лошадке, к самой кромке, где песок был мокрый. Лошадка под ним стояла смирно и нюхала воду.
Гюрята на тыне перехватил копьё и положил его на заострённые колья, остриём к броду. Так он и стоял, держа древко обеими руками.
— Ну, кони у них — во! Сытые, — заметил Гюрята, обращаясь ко мне. — Овсом кормлены, не сеном. Ждан, вон, таких в Заполье чистил, спроси его, он тебе скажет. И подкованные все.
— Понятно, — кивнул я.
Он затянул ремешок шлема и продолжил:
— Конь, он в воду по-разному идёт. Дурной упрётся на краю, его плетью, он прыгнет, и сразу по брюхо, и пошёл бить ногами, и седока скинет. А подкованный, сытый, тот идёт, будто по дороге: ногу поставит, пощупает, потом другую.
— А на выходе?
— На выходе он отряхнётся, что твой пёс, и седок мокрый весь, до пупа. — Гюрята хмыкнул. — Тут бы его и брать, пока он мокрый да злой. Было бы чем.
Он подёргал ремешок, проверил, крепко ли, и перехватил копьё обратно в правую руку.
Я смотрел вдаль на реку. Вода на гряде шла ровно, и валуны торчали из неё чёрными горбами. По этой гряде я переходил прошлой осенью, по пояс в воде, и ноги помнили, как камень уходит из-под пятки и как надо ставить ступню, чтобы не уйти вместе с ним.
Первым в реку въехал Лепета Косой на своей лошадке, а за ним всадник в кафтане и двое воев с щитами и копьями. Остальные остались на том берегу верхом. Вёл их Косой. Его лошадка шла первой, по отмели, по песчаному наносу, где мельче, а человек в кафтане ехал за ней след в след и на дно не смотрел. Кони ступали осторожно, щупали дно, и вода поднималась им до бабок. Сёдла остались сухими.
Посреди реки лошадка Косого встала. Она опустила морду к воде и начала пить. Тиун дёрнул повод, она головы не подняла. Он ударил её палкой по шее, сперва легонько, потом сильнее, и лошадка переступила, отошла боком на шаг и опять стала пить. Лепета Косой закричал на неё, тонко, мы слов не разобрали. Человек в кафтане остановил коня. Воин, что ехал за ним, обошёл его коня по песку, взял лошадку под уздцы и повёл за собой, как ведут телка на верёвке, а Косой сидел на ней сгорбившись и показывал палкой, куда ступать.
На тыне кто-то из прыснул смехом. Гюрята показал ему кулак, и парень закашлялся.
Всадники выехали на наш берег и шагом поднялись от воды к подножию холма, не торопясь. У начала взвоза человек в кафтане остановил коня. Воины тоже остались в сёдлах, у него за спиной, копья они держали стоймя, опирая концы древков в стремена. Косой остановил свою лошадку рядом с ними, чуть сбоку.