— Вкусно? Я растворимый стараюсь не пить. Его, говорят, из тако-ой гадости делают. Что это ты так на меня смотришь? Ну да, это правда. Спросишь — зачем я тебе это рассказываю? Да мне плевать. Кроме того, ты не похож на человека, который будет трепать языком. А еще, если знает Алина, то, наверно, и остальные уже в курсе. Ты хороший парень, — Мария Владимировна облизнула губы, — правда. Меня тронула твоя забота. Помнишь, машина эта? — усмехнулась учительница. — Наверное, я недолго тут проработаю, а может, вообще уйду из учителей. Надо оно мне, скажи? Другую работу найду, не в школе. Сама виновата, мама-то отговаривала. У тебя-то с семьей как? Нормально?

— Так-сяк, — буркнул Турка. Ему вдруг сделалось стыдно. Еще год назад — страшно представить — он и вовсе не задумывался о том, что учителя — это тоже люди. И дело тут даже не в возрасте. Как будто преподаватели — роботы, которых штампуют на каком-то захудалом, советском еще, заводе. А какое у андроидов может быть прошлое? Может ли у них быть самостоятельная жизнь, отделенная от «ценностей» школы: строить, воспитывать, задавать «домашку», оценивать?

Да разве у них в школе есть учителя, вызывающие симпатию? Постоянную, а не эпизодическую? Пожалуй, нет.

— Ну проблемы у каждого есть. Семья-то полная? А то я без отца росла.

— Да. Папа и мама. Ссоримся иногда. Ну я вообще-то только недавно встал на путь исправления, взялся за ум, типа. Пока что-то не шибко получается.

Мария Владимировна кивала с пустым взглядом, совсем не слушая. Турка осекся и замолк. Так же, глядя в одну точку, она начала говорить:

— Та история… Он был чуть постарше тебя. Симпатичный, высокий. И начитанный. Что-то такое в нем ощущалось, настоящее, он возвышался духовно над остальными учениками. Вернее, я так думала, что он возвышается… Да я его и не воспринимала как мальчишку, слишком уж он взро́сло выглядел. В Кирове, кстати, школа более дружная. Хулиганы тоже есть, само собой, но не так, как у вас. А еще директор сволочь тут. Поговорила я с ним и поняла, что ловить здесь особо нечего. Опять словечки мои, уж прости! Я себя на свой возраст не ощущаю. Сама бы еще училась и училась, но вот взрослая жизнь придавила рано. А когда сверху покрываешься скорлупой этой «настоящей жизни», ребенок, что всегда внутри нас, начинает бунтовать и прорывается наружу… Оттого все шалости.

— Чего? — Турка глотнул и поморщился, постучал в грудину. Горячий кофе прямо обжег изнутри.

— Это я так, понесло. У тебя девушка есть?

— Есть, — Турка отвел глаза.

— Красивая, наверно. Ничего, школу закончишь — вот тогда и начнется нормальная жизнь. Поступишь в университет.