— А то, что я пострадала — это как бы ничего? Похоже, вы ни в грош не цените новых… новые кадры. Только и слышу перешептывания за спиной! Про юбку, про колготки, про глубину вырезов… Будто больше нечего обсудить, будто других проблем нет! Шепчутся за спиной, а в глаза — улыбаются. Я могу уволиться, если вам угодно.

— Что вы! Молодой, перспективный преподаватель! Как можно! Недопустимо! — размахивал руками директор. Он открыл ящик стола, поглядел вниз. Облизнул губы и странно дернул плечом. — Но вы сами понимаете, авторитет нарабатывается годами успешной практики, с ней и опыт приходит. Сколько бы у вас ни было дипломов, реальный опыт…

— Никчемный разговор. Я от вас такого не ожидала, Сергей Львович.

— Сядьте, пожалуйста. — Голос директора стал тверже. — Новые кадры мы ценим, но, видите ли, не все так просто. Конечно, вы можете подать на Сулейманова в суд. Да хоть сразу на всю шайку! Только что им предъявят? Хулиганство? Ребята несовершеннолетние, и…

— Речь не о суде. Я хочу, чтоб их исключили из школы. Или на время отстранили от занятий. В чем проблема?

— Послушайте, это же девятый, выпускной класс, — директор вновь облизнул губы. — Доучиться-то им осталось всего ничего. Год закончится, отпустим их на все четыре стороны. Зачем же портить статистику… — Патлы на лысине Сергея Львовича взмокли. Он потеребил пуговицу на лацкане пиджака, снова поглядел вниз. — Давайте вместе со мной? Нервы — дело такое…

— Вы же в школе, — изумленно протянула Мария Владимировна. — Коньяк?..

— Как можно, как можно! Но у нас экстренный случай, ЧП! Ладно, — вздохнул директор, снова впиваясь взглядом в водолазку учительницы. — Но ведь всплывет и ваша история, если начнется полноценный разбор полетов. Придется ведь приглашать людей из комиссии — из районной, из городской. Из детской комнаты милиции приедут, как пить дать, и учебный процесс встанет, я вас уверяю.

— Моя история?

— Бросьте. Слухи не рождаются на ровном месте. Что помешает Сулейманову сказать про… неформальные отношения с вами? Нет-нет! Дайте я договорю. У вас новые методы, это понятно. Мне они нравятся, ей-богу! Но есть и противники. Те, кто считает, что школьники — это прежде всего ученики, а не дети, и уж тем более не люди, — усмехнулся Сергей Львович. — Сложно? Само собой. Так вот, на прежнем месте работы, в своем городе, вы преподавали девятым классам. Тоже всего ничего, годик. Но и там была одна история. Любовной ее назвать, или как?..

— Это никоим образом не касается сегодняшнего происшествия, — отчеканила Мария Владимировна. — Сейчас речь о том, чтобы наказать этого урода. А история с… с водой? Точнее, ну… вы поняли, с чем. Вы же обещали повлиять? Я считаю, что исключение из школы этих мерзавцев пойдет только на пользу учебному процессу, за который вы так ратуете! Они мешают учиться нормальным детям, а вы печетесь о статистике.