— И видно, — добавил Тузов. Все трое засмеялись. А вместе с ними — Кася, Вол и примкнувший к ним буквально с этого года Китарь. Раньше он играл в футбол и учился на тройки-четверки. Был немного сумасшедшим — перечил учителям, размахивал кулаками, в общем — типичный «мужик». Его никогда и не трогали из-за силы, Китарь занимался кикбоксингом. Но и конкретно в каких-либо классных «группировках» он не состоял, общался почти со всеми.

Летом Китарь начал выпивать, за курево взялся основательно. И вот с начала года он сидит за последними партами, смеется дурацким наигранным смехом и демонстративно игнорирует старых приятелей.

Разговор шел в параллельной плоскости. На обычном уровне хулиганы дерзили, но существовал и незаметный чужому уху, потаенный смысл.

Турка поерзал на стуле. Его бросило в жар. Рамис встал, собрал нехитрые пожитки в виде пакета с рваными и мятыми тетрадками. Обошел парту, а когда Мария Владимировна отвернулась, растопырил обе пятерни, будто пытаясь схватить учительницу за попу.

Вовка сжал карандаш и крикнул:

— ЭЙ!

Рамис мигом принял вид смиренного агнца.

— Что такое? Проблемы, Вов?

— Сулейманов, ты сядешь, наконец?

Рамис украдкой показал в сторону Вовки кулак и сел рядом с близнецом Водовозовым. Сразу повернулся вполоборота и подмигнул своим дружкам.

— Теперь, когда мы разобрались с некоторыми нюансами, — Мария Владимировна села за стол, — можно, наконец, продолжать. Как вы думаете, по какому пути идет наше общество? Мировое в целом, я имею в виду.

— Гуманизм, — ответила Воскобойникова. — Недопущение войн, лечение болезней, помощь странам третьего мира — по этим параметрам можно сказать…

— Нет, Алина. Ты меня не поняла. Я говорю сейчас именно о нравственном аспекте. Вол! Да прекрати ты хихикать!

— А чо?

— Ничего. Сегодня ведь вызывали твою маму, насколько я знаю…

— А чо-о?

— У тебя пластинку заело? — вскипела Мария Владимировна, а Вол довольно засмеялся:

— Ничего у меня не заело. Может, у вас там что-нибудь и заело, но не у меня.

— Заткнись, Вол! — гаркнул Женя Мнушкин. Он только в этот понедельник вернулся в школу. Обычно он выставлял себя эдаким «успокоителем», хотя сам был не прочь кинуть кого-нибудь прогибом на перемене (или прямо на уроке, если преподаватель отлучился), «пошутить» по-всякому. Боролись они обычно как раз с Рамисом.

— Замолчите оба! Итак, вы считаете, что сейчас общество имеет положительный вектор развития? Верно? Или все-таки идет деградация путем медленного преобразования и подмены ценностей — разрушающая эволюция?

— Что? — спросил Проханов. Но на этот раз никто не смеялся. Все как будто задумались над вопросом. Хотя Турка знал, что это не так. Обществознание как предмет не очень-то уважали. Турка даже подумывал, что может взять его как один из двух «выборных» экзаменов.