Пожалуй, это были самые лучшие каникулы в Туркиной жизни. Гораздо круче любых других.

Шуля появился в школе как раз после них. Поздоровался, у него начали спрашивать, что там и как. Катя Лашукова забрала заявление, ее саму чуть в клевете не обвинили, так что пришлось ей забить. Шуля сказал Турке, что так этого не оставит.

— Бабам спуску нельзя давать. Мы эту свинью проучим. И с училочкой нашей я еще поговорю, а то больно она резкая.

— Слышал прикол? — прошептал Вовчик. — Болтают, что у Географа с Воблой ребенок будет.

— Да ну? В натуре?

— Ага.

Вобла — Судзиловская Виктория Олеговна — и впрямь не отличалась особенной красотой и добрым нравом. Кличка к ней подходила как нельзя лучше. Математичка орала на уроках, ставила много двоек, все у нее были дебилы, по рассказам типов из старших классов. Вела она в основном у десятых — одиннадцатых.

— Ребята, тише! Начинаем новую тему. Итак, все знают Владимира Ульянова, верно? Я сейчас говорю о Ленине. Мы приступаем к обширной и достаточно сложной теме. Помню, как Водовозов выражал недовольство тем, что мы изучали «каких-то там древних царей». Теперь-то уж не отвертишься, — улыбнулась Мария Владимировна. — Да и вообще, зарождение большевизма весьма интересно само по себе. Правда, часов у нас на изучение данной темы маловато. А потом будет еще круче. Сталин, Великая Отечественная война… На последних партах! Можно потише?

Шуля в ответ громко заржал. Сквозь слой пудры на щеках учительницы проступила краснота.

— Я неясно сказала? Молча сидим. — Голос у нее зазвенел. Все затихли. Крыщ премерзко ухмылялся. Вол опять с чем-то возился под партой, на шее у него то и дело надувались лиловые жилы. — Вол! Мало твои родители в школу бегают? Хочешь, вызову еще раз?

— А чо? Я молчу вообще.

— Вол, заткнись! — прокричал Мнушкин. Сам он возился сразу с тремя мобильниками, вывалил на стол целую кучу деталек.

— Женя! Ты не мог бы оставить на столе только учебные принадлежности? Все лишнее — убрать!

— Понял, понял, — закивал Мнушкин. — Я тут это самое… Ладно, прячу.

Шуля снова загоготал и заколотил кулаками по столу. Вид у него был чумной. Волосы сальные, взъерошенные. Глаза блестят. Турка подумал про траву. Может, Шуля тоже курит?

Мария Владимировна встала из-за стола. Сегодня она снова была в черной юбке чуть ниже колен длиной. Сапоги высокие, кожаные и с блестящими змейками. Кофточка разноцветная, с широкими манжетами, и воротник под стать им. Грудь призывно выделялась под тонкой материей. Говорят, на огонь и на текущую воду можно смотреть вечно. Турка бы еще добавил к этому списку грудь Марии Владимировны.