— Жесть. Но… Тебе ж она нравилась, Конова? А помнишь, про порнотехникум шутили? Может, она правда, уехала? Сложно представить, ну, что чела, которого ты знал лично, с которым общался — похитили. Или убили.

Турка посопел в трубку, не зная, что добавить. Вова кашлянул:

— Ау, ты на связи? Слышишь меня, Артур?

— Слышу.

— Ладно… У меня нет идей, как тебе помочь. Ты же передал все, что знаешь, ментам? Они должны найти.

— Мне кажется, что уже поздно. Если она пропала еще в декабре, то… Ну кто ее будет держать где-то там?

— А я читал про психа, который свою дочку держал в подвале дома. Двадцать лет насиловал, она ему детей рожала.

— Ты умеешь подбодрить.

— Сорян. Давай сменим тему тогда. Мы ж это… переезжать думаем.

— Куда, как? — вырвалось у Турки. — И когда?

— Ну, мама Москву не любит, и думает, что нам лучше в Питер переехать. Там красиво… и возможностей больше для карьеры, чем у нас. Скоро с судебными темами разберемся до конца и рванем. Не знаю, что из этого выйдет. Мама хочет как можно скорее перебраться, но учебный год же, все дела. Да и вообще, в Питер, наверное, лучше летом ехать, там же прохладно.

Повисла пауза. Хотя что, по сути, поменялось? Один раз Турка уже потерял друга, причем сам упустил его. И вот теперь опять теряет его снова, уже волею обстоятельств. Они общались в младших классах, потом отдалились. Над Вовкой издевались, били, он не мог дать отпор. Турка сначала не обращал внимания, а когда решил помочь, было уже поздно. И вот результат.

— Да мы будем созваниваться. Будем же? С кем я еще Лигу Чемпионов обсужу, да и вообще… А ты сам решил, кстати, куда учиться пойдешь? С девятого уходишь?

— То, что с девятого уйду — это сто процентов. В колледж связи и информатики, может быть. Или в другой какой. Вообще, что-то связанное с компьютерами хочу. Вроде бы.

— Понятно. Да я сам такой, что не могу понять, что мне надо. Ни к чему нет тяги.

— А ты сам хочешь… ну, уезжать из города?

— Ага. Почему нет? Очень хочу. Надоело тут все. Серое, грязное, скучное. Хрень одна, короче. Вот прошелся за хлебом пару раз, и так говено на душе стало. Как будто по кладбищу погулял.

— Понятно. Думаешь, в Питере будет круче? Там и солнца-то нет толком.

— Посмотрим.

Турка хотел сказать, чтоб товарищ поаккуратнее шлялся по магазинам, но промолчал. Не хотелось верить, что с Вовой может случиться что-то еще. Да и голос у приятеля звучал… живо, приподнято. Редко когда раньше Вова говорил уверенным тоном. Так зачем же обламывать другу надежды о новой жизни?

Все это Турка понимал только лишь на интуитивном уровне, и попроси кто-то объяснить мысли и чувства, он бы вряд ли смог.