— Да? Почему же ты мне не сказала?

— Как-то не успела…

Турка повернулся к Ане, посмотрел в ее глаза, глянул на искусанные пухлые губы и чмокнул их. Девушка смутилась и захихикала, а он продолжал осыпать ее поцелуями, спускаясь от шеи к ключице, и ниже, к заветной ложбинке между грудями.

Смех Ани до того напоминал Ленкин, что Турку прошибли «мурашки». Он вновь завелся, поцеловал девушку уже с языком, а потом оторвался от нее на мгновение и замер.

— Ты… чего?

Опираясь на обе ладони, он нависал над Аней пару секунд. Потом лег рядом. Потом скатился с дивана.

— Мне уже правда пора.

— Ну что ты, сейчас мы быстренько… Иди сюда!

— Нет. Я же говорю, это неправильно.

— Слушай, ну сколько можно? Что такого в твоей Коновой, а? Наркоманка и шлюха.

Турка застыл, глядя в сверкающие глаза Ани. Потом сдернул со спинки кресла джинсы, и принялся надевать их, позвякивая пряжкой. Один носок куда-то запропастился, и Турка решил, что и без него дойдет.

— Что ты молчишь? Такой крутой, думаешь? Малолетка долбанная! — теперь глаза ее блестели еще и от слез. — Ну и вали домой. На хрен ты такой нужен, а? Козлина.

Турка посмотрел на девушку. Еще раз кинул взгляд под стол, разыскивая носок. После молча вышел, хотя обида разрывала грудь и много чего хотелось сказать. Аня продолжала бросать ругательства ему вслед, но Турка уже обувался, зная, что если откроет рот, то наговорит чудовищных гадостей, а если начнет утешать девчонку, то чего доброго, они опять займутся сексом.

Лучше уж пусть все закончится вот так.

Домой он вернулся затемно. Не включая свет, Турка прокрался в свою комнату и лег на диван. Обветренные губы слегка пощипывало. Надо искупаться, а еще что-то там задавали на завтра…

Он закрыл глаза, и очутился на дороге в рощу. Сухая глина под ногами, по бокам зеленеет трава. Неподалеку база «СКА», на которой они играли в футбол класс на класс. Если свернуть влево на развилке, то можно выйти к роднику. Небольшой бассейнчик, рядом металлические будки раздевалок. Деревья шелестят, пропуская сквозь кроны солнечный свет. Солнце гладит кожу, но почему-то не так уж сильно греет. Рядом идет Шуля, сплевывает, что-то рассказывает.

Полузасохшая речка, погоревший камыш. Они и сами иногда запаливали камышину и другой сушняк. Опасно — трое подростков так обгорели, и один умер в реанимации от ожогов.

Блестят полоски рельсов, стучит колесами товарняк. Стоило Турке отвернуться, как поезд бесшумно исчез.

— Куда мы идем? — спросил он у Шули.

— Ща, убежище покажу. Мы там против бичей воевали, они на нашу территорию залезли.