От Лены он никогда в таких чувствах не уходил.

На улице по-прежнему царствовала слякоть. Возле подъезда ошивались те самые придурки, которых маячили днем. Сейчас их было трое, и один, в синей куртке и дурацкой шапке с помпоном, крикнул Турке:

— Э, сигарета будет?

Турка кинул на него взгляд, и пошел к остановке. Дневник он сунул во внутренний карман куртки — тот закрывался на молнию. Позади захрустел снег, в плечо Турку ощутимо толкнули:

— Сышь, чмо, ты оглохло что ли? Откуда ты такой нарисовался?

Турка развернулся и без лишних слов двинул кулаком в лицо Помпону, так что тот сразу сел на задницу, а одному из дружков засадил с «пыру» по голени, и тот согнулся. Еще одного придурка он встретил коленом в пах и тот повалился на четвереньки.

Турка сдержался от того, чтоб пробить «пенальти», используя голову одного из уродов как мяч. Посмотрел на корчащихся, изрыгающих мат придурков и таким же быстрым шагом пошел к остановке. Благо, заскочил в 67-ой автобус, который сразу отъехал от остановки.

Усевшись на свободное место, Турка поглядел на сбитую костяшку кулака. Потом вздохнул и уставился в окно, глядя как пробуждается желтоглазый ночной город.

— Ха, а мы там думаем, куда ты пропал… — сказал Шуля, здороваясь с Тузовым. Пацаны стояли на ступеньках перед входом в больничное отделение, от мокрого снега их спасал навес из поликарбоната. Тузов улыбнулся — впервые за долгое время, — и обменялся рукопожатием с Андраником.

— Тибе можно виходить?

— Нет, — показал крепкие желтые зубы Тузов. — Вообще, никому нельзя выходить сюда. А мне типа, надо только в постели валяться, — он криво ухмыльнулся. — Но разве тут долго вылежишь? Курить охота, да и вообще… Заживает, вот. Совсем скоро выпишут. Может, через недельки две.

— Ну ти визунчик, — сказал Андраник. — Все думали, что тибе яйца отстрелило, что ти инвалид, а ти…

Тузов двинул его кулаком в живот и Андраник согнулся.

— Ти… чево? — выдавил он, а Тузов сжал обросшие жидкими волосками щеки Андраника, как клещами: — Если еще раз назовешь меня инвалидом… сам уйдешь домой без яиц, понял?

— Да, — выдавил Андраник и отшатнулся от Тузова, глядя на него круглыми глазами. Однако, больше ничего не добавил, а Шуля тоже не знал, стоит ли еще что-то добавлять. Они общались с Тузовым по телефону, и уже тогда голос да и манера разговора товарища беспокоила Шулю, хотя он не сказал бы, чем конкретно. Собственно, раньше его вообще мало что могло вывести из равновесия.

Ровно до того случая с «обороной форта», летом. После Шуле даже снились кошмары, которые неизменно пробуждали жгучее чувство стыда. Он никому не растрепал об этом, никогда, но факт оставался фактом.