Девчонки кто чем занимаются. Подсев к Хазовой, Турка сообщил:

— Вова в класс не вернется. Экстерном будет экзамены сдавать. — Он подождал реакции, глядя, как Рита поджала губы, и добавил: — Хочешь, дам его новый номер?

— Хорошо, давай.

Он вытащил мобильник, продиктовал цифры Хазовой. Потом, когда пауза совсем уж затянулась, девчонка спросила: — Как он?

— Нормально, как еще. Скучает по всем. По тебе тоже.

— Врешь, — усмехнулась Рита. — Ничего он не скучает. Иначе позвонил бы и мне тоже. Или так зашел — адрес ведь знает.

— У него новый телефон, наверное, а твой номер посеял. А зайти — так он типа не особо из дому выходит.

— Ага, а твой номер запомнил, значит?

— Наверное.

Хазова посидела немного, как будто для приличия, потом ее утащила Воскобойникова, у которой горели щеки и глаза. Алина казалась более возбужденной, чем обычно. Цветные лосины обтягивали плотную попу, подпрыгивали собранные в «пальму» блондинистые волосы.

Когда Анна Имильевна ушла в свою каморку на втором этаже, Вол принялся шарашить ногами по волейбольным мячам, потом вдарил по баскетбольному и попал в голову Плотникову. Тот без лишних слов врубил Волу с кулака, и тот вскрикнув, убежал из спортзала, зажимая закровивший нос.

На следующий урок, историю, Вол вернулся хмурым, с опухшей половиной лица. Впрочем, Андрей Викторович задерживался, в классе стоял хаос и гвалт, так что, Вол довольно быстро развеселился. Особенно его обрадовало, как Муравья запихивают в шкаф, подпирая при этом дверь стульями и партами. Пленник бился в створку со всей силы, что-то мычал, и его обидчики покатывались со смеху, следя за крепостью баррикад.

В конце концов, Муравей чудесным образом сделал такое усилие, что парта отъехала на метр. Упавший с верхотуры стул с грохотом приземлился прямо возле ног Андрея Викторовича. Тот даже не шевельнулся — молча постоял на входе, потом ткнул в плечо Касю:

— Разбирай пирамиду.

Кася похлопал выпученными глазами, встал, но тут включился Шуля:

— А почему он должен? Вы видели, что это он?

Андрей Викторович не отреагировал, Кася замешкался, глядя то на препода, то на Шулю. Андраник молчал, Плотников сидел вполоборота, с ехидной ухмылкой.

— Вперед, Касьянов, сто лет тебя ждать?

В этот момент, Муравей рванулся из шкафа еще разок, так что ножки парты противно заскрипели, царапая паркет. Показалась неровно обстриженная горшком голова и будто бы приплюснутое, вечно несчастное лицо.

— Ты чего там делал?

— Муравьев жрал, — сказал Вол и засмеялся только сам. Видя, что никто не отреагировал, добавил: — Он там муравьев жрал, Андрей Викторович!